Не знаю, как он объяснил себе столь кардинальные перемены во мне, но они совершенно определенно его радовали.
Пока Марта щебетала об их дальнейших с мужем планах, я задумчиво смотрела на нее. Все же интересный у этих двоих путь… Вряд ли Марта сходу влюбилась в Витю — ведь когда он вернулся ко мне после разрыва с одухотворенной Элечкой, он был для нее незнакомцем.
Просто Витя оказался рядом. Он стал для нее поддержкой и опорой в новом мире, в новой жизни. А Марта была сиротой, большую часть жизни прожившей в одиночестве.
Возможно, ей просто захотелось быть с кем-то, и этим кем-то оказался Витя. Возможно, ее с ним связывало чувство благодарности и нежелание оставаться одинокой, которое со временем переросло в настоящие, глубокие чувства.
Может, это и не великая история любви, достойная романа сродни “Гордости и предубеждению”, “Мастера и Маргариты” и “Унесенных ветром”, но это ее, Марты, история. Это ее личный рецепт счастья.
А мне мой собственный только предстоит обрести.
И в этот миг раздался стук в дверь. Незнакомый, уверенный и громкий.
В желудке образовалась щекочущая пустота.
— Марта, мне нужно идти, — напряженно сказала я. Выдавила улыбку. — Я была рада тебя видеть.
Ее ответная улыбка погасла вместе с “экраном” коммуникатора. А я на ватных ногах отправилась к двери. Выдохнула, задержала дыхание и открыла.
Это и впрямь был он. Элиас Вардо собственной персоной.
Его густые светлые волосы растрепались и запутались — должно быть, ехал он не в экипаже, а верхом.
Вместо белой с серебром мантии на нем был дорожный костюм из коричневой кожи, выгодно подчеркивающий узкую талию и широкие плечи.
Сердце при взгляде на Элиаса зашлось с такой силой, что я боялась — не выдержав нагрузки, остановится вовсе.
— Здравствуй, Алана, — со сдержанной улыбкой сказала мне ожившая греза.
— Здравствуй, — хрипло отозвалась я.
Откашлялась, тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение и мысленно уговаривая взять себя в руки.
И тут же задалась вопросом: как я выгляжу? Рыжие волосы заплетены в косу — я колдовала над новым рецептом пирожного, домашнее серо-голубое платье хоть и простое и скромное, но вместе с тем облегающее стройную фигуру.
— Значит, здесь ты живешь? — с любопытством спросил Элиас, оставаясь за порогом.
— Да, и здесь же я принимаю членов клуба. Я бы устроила экскурсию, но, боюсь, показывать особенно нечего.
