Может, они — некий признак мастерства в своем деле, как пальцы пианиста? Магам ведь нужно плести чары, творить различные пассы…
Я вспомнила, как Элиас создал то волшебное письмо. Вспомнила уверенность, сквозящую в каждом его жесте.
— Что-то важное? — Я кивнула на бумаги, с неохотой отрывая взгляд от его рук.
По невозмутимому лицу Элиаса скользнула тень неудовольствия.
— Пытаюсь договориться с Гильдией Магов, но пока безуспешно.
— Это насчет подорожания чар?
Светлая бровь знакомым образом изогнулась.
"
"— Именно. Они настаивают на том, что каждый труд должен быть оплачен, с чем не согласиться я, конечно, не могу. Вот только меня не покидает ощущение, что новый глава Гильдии лишь решил нажиться на далатейцах, практически зависимых от карманных чар. Он — сын казначея с очень похожими на отца замашками.
Ох уж эти главы Гильдий… То технический прогресс тормозят, то рвутся сколотить состояние на магическом. Проблем с ними не оберешься! Вот честно, не думала, что такое когда-нибудь случится, но я готова сочувствовать королю.
Как и его верному советнику.
— Вам известно о ситуации с чарами? — с ноткой удивления в голосе спросил Элиас.
— Ну конечно. Мне интересно все, что происходит в Далатее, да и во всем Астралисе. Раз уж теперь этот мир стал моим.
— Кстати об этом…
Элиас поднялся, обогнул стол и теперь стоял, опираясь о него и сложив руки на груди.
— Вы можете рассказать мне о своем мире? И о том, как вы оказались здесь?
Ох… Я и ждала этого, и боялась.
— Вы хотите узнать, на что похож мой мир, верно? И чем он отличается от Астралиса?
— Скрывать не буду, хочу. Наверное, любой бы желал этого на моем месте. — Взгляд Элиаса стал задумчивым и каким-то… другим. — Но еще я хочу узнать вашу историю.
Вот зачем он так? А я теперь сиди и гадай — это в нем любопытство говорит или что-то большее?
Не знаю, что именно послужило причиной — этот его взгляд, желание выговориться или открыть именно ему, Элиасу Вардо, свою душу… Но я рассказала ему все.
Начиная с того, какой я была прежде, в шутку назвав себя “принцессой без короны”. Прежде — потому что искренне считала, что изменилась. Что весь этот путь был пройден мной не зря.
Рассказала и о Вите, и на мгновение увидела появившуюся меж светлых бровей хмурую морщинку. Было, наверное, глупо надеяться даже на нечто очень отдаленно похожее на ревность. Ведь правда?
Вот только я все равно надеялась.
