– Но… – начала было Мереуин, потом закрыла глаза, надеясь, что все исчезнет и она очнется от жуткого кошмара. Однако, когда скова их открыла, увидела просторную каюту капитана Кинкейда, где пол чуть покачивался под ногами, как от головокружения, так и от движения судна.
– Потрясение скоро пройдет, – сообщил капитан как нечто само собой разумеющееся. – Не бойтесь, мисс Макэйлис. Заверяю, что с вами будут хорошо обращаться.
– Вы неописуемое чудовище! – обрушилась на него Мереуин, словно внутри нее кто-то внезапно спустил курок.
– Я еще увижу, как вас повесят в Глазго вместе со всеми приспешниками! Вы расплатитесь и за это, и за прочие преступления! Не сомневаюсь, вы их немало совершили за свою блестящую карьеру работорговца!
Капитан сидел совершенно неподвижно, пока она говорила, его тонкие губы были плотно сжаты, желтые глаза прищурены, на лице застыло неприятное выражение.
– Лучше бы вам подумать, прежде чем так со мной разговаривать, мисс Макэйлис. В данный момент вы в моей власти, и я волен поступить с вами, как пожелаю.
– Рассчитываете запугать меня? – отважно выкрикнула Мереуин. Щеки ее полыхали лихорадочным румянцем. – Как только прибудем в Уилмингтон, я обращусь к властям, расскажу, кто я такая и что вы со мной сделали, и тогда, сэр, тогда…
– И тогда вас продадут с торгов, как обыкновенную породистую свинью, – ласковым голосом заключил капитан Кинкейд, оборвав ее гневную тираду. – Такова судьба всех завербованных по контракту после прибытия на место.
Никто не поверит вашей истории, мисс Макэйлис. До тех пор, пока в моих руках вот это. – Он поднял сложенные бумаги, в которых она признала подписанные в тюрьме документы, и плавно помахал ими в воздухе. Девушка не сводила с них глаз, пока они проплывали туда-сюда перед ее бледным лицом, капитан улыбнулся и положил документы на стол.
– Я скажу, что меня обманом вынудили их подписать, – слабо проговорила Мереуин.
Он беззаботно развел руками:
– Очень жаль, моя дорогая, но, поставив на этих бумагах подпись, вы пропали, совсем пропали!
Слова его прозвучали в ушах Мереуин похоронным звоном, и она вступила в борьбу с усиливающимся отчаянием, которое угрожало ее одолеть.
– Когда придем в гавань, вы получите свой экземпляр, – добавил капитан как ни в чем не бывало, допивая вино из бокала. – Другой останется у меня, и я передам его вашему новому владельцу.
Пухлые губы Мереуин задрожали.