– Боюсь, за свадебным обедом мы будем только вдвоем, извинился маркиз и взглянул на нее блестящими темными глазами, и все равно превратим его в торжество.
Мереуин сморщила носик.
– К сожалению, настроение у меня совсем не торжественное.
– Неужели? – изобразил он удивление. – Какая жалость? А я думал, свадьба – счастливое событие.
– Нет, если она замышлялась в аду.
Рука лакея, ставившего перед Мереуин тарелку с копченой лососиной, дрогнула, но он умудрился скрыть потрясение под маской равнодушия. Мереуин не обратила на него никакого внимания.
Темно-синие глаза были прикованы к маркизу, сидевшему напротив в своем великолепном свадебном наряде. Иен держался со сдержанной нежностью, что даже немного пугало Мереуин.
Как только подали главное блюдо, Йен жестом отослал лакеев и холодно произнес:
– Надеюсь, в будущем вы воздержитесь от подобных замечаний в присутствии слуг.
Вот такого маркиза Мереуин знала лучше и моментально вернулась к привычному язвительному тону:
– Я буду говорить, что хочу и когда хочу, в конце концов, я маркиза.
– Так и ведите себя, как маркиза. Черт побери, Мереуин, неужели вы думаете, будто мне хочется, чтобы слуги считали мою жену мегерой?
В низком голосе явственно звучала насмешка.
– Об этом вам следовало подумать прежде чем жениться на мне.
Иен начинал горячиться, но изо всех сил пытался сохранить, спокойствие.
– Хорошо, если желаете, ведите себя, как дикарка. Однако прошу вас об одолжении – будьте полюбезнее с Марти. Она вас, похоже, уже обожает, а мне неприятно ее огорчать.
Мереуин заморгала, не в силах поверить, что маркиз Монтегю способен питать к кому-либо теплые чувства. Правда, маленькая седенькая старушка необыкновенно добра, однако до сих пор маркиз не думал ни о ком, кроме себя:
– Кажется, вы ее любите, – заметила она.
– Да. – В его тоне не было даже тени насмешки. – Она живет тут со дня свадьбы моих родителей и после смерти матери растила меня.
Иен сказал об этом без особого выражения, но Мереуин догадалась, что эта тема небезразлична для него.
Девушке вдруг пришло в голову, как мало она знает о своем муже, и захотелось расспросить его о семье, но она так и не решилась, объяснив внезапно возникшую между ними близость необычностью момента. Можно себе представить, что бы он наговорил, прояви она интерес к истории семейства Вильерсов!
Мереуин хранила молчание до конца обеда, но чем упорнее она молчала, тем разговорчивее становился Иен.