После все сгрузили в комнате Леи, она даже не проснулась, а ведь никто на цыпочках не ходил.
Ночью не спалось, мешали разные мысли. Так бывает перед сложной операцией, когда просчитываешь каждый шаг. А тут вроде ерунда, но как ее подать? Лею нужно предупредить об отъезде. Умолчать, значит переложить проблему на голову брата и друга, этот вариант я даже не рассматривал.
Чтобы она не сопротивлялась и не устраивала бунт, лучше всего было запугать, но в глазах Леи я и так исчадие ада.
Почему это меня цепляет?
Какая мне разница, что она обо мне думает?
Я услышал, когда Лея проснулась.
Как было не услышать? Грохот. Шум. Ругань.
Лея открыла дверь комнаты, закрыв глаза, я стал прислушиваться. Куда она собралась? Сходила в туалет и вернулась в спальню. Я решил, что не стоит прогонять ей сон новостью. Поговорю с Леей завтра. Положив руку на глаза, постарался расслабиться и не думать о проблемах.
Минут через пять она вновь вышла из комнаты. Направилась вниз. Расслабиться не получится…
Полежав еще немного, отправился на поиски.
Свет нигде не горел. Странно. Что она опять задумала? Кровь неслась по венам, я будто вышел на охоту. Мы были одни в доме. Вернуться в свою спальню было бы самым разумным решением, пусть осмотрится, если хочет… но лисичке я не доверял…
Глава 9
Лея
Сходила в уборную, вернулась в комнату с одной целью — надеть белье. Даже если меня никто не заметит, сама мысль, что я хожу в доме врага в одной футболке заставляла тело леденеть.
Выбрала абсолютно приличный комплект темно-синего цвета из хлопковой ткани. Никаких рюшей, кружев, лент. Сел на мне так, будто я его сама выбирала. У меня даже закралось подозрение, что комплект прикладывали к моему мокрому белью. Выглянула в окно, нет, все мое добро лежит на подоконнике.
Спать уже совсем не хотелось, оставалось два варианта: пойти гулять или лежать и пялиться в темноту.
Второй вариант — так себе перспектива.
Я знала, что кругом стоит охрана, где-то бродят собаки, но меня так и тянуло в сад. На свежий воздух. Хотелось глотнуть хоть немного свободы, пусть и мнимой.
Если меня кто-нибудь застанет гуляющий ночью, прикинусь тупой овцой, как и велел хозяин дома. Похлопаю ресницами и скажу, что мне разрешил Чех. Лишь бы с его братцем-головорезом не столкнуться, тот слушать не станет. Хуже истеричной бабы разорется.
