— Это был мой выбор, — наверное, нужно его успокоить и заверить, что я больше так не поступлю, но ведь будет. Моя нестандартная для женщины натура опять бросится в бой, спасать мир, поэтому ему лучше быть готовым и принять меня со всеми боевыми тараканами.
— Думаешь, это меня успокаивает? Что ты из-за кого попало, готова рисковать своей жизнью? — вот сейчас стало обидно.
— Рустама жена ни кто попало, она пострадала из-за меня. Твой охранник не хотел отдавать меня Зурабу, это твоя любовница сдала меня убийце!
— Моя… кто? — недоуменно выражение быстро исчезает и лицо Чеха перекашивается от злости.
— Я говорила об Оливь… Оле. Твоей любовнице! — не могу больше делать вид, что меня это не трогает. Что меня не размазало по стенке ее присутствие в доме. Что мое сердце все это время не истекало кровью!
— Я понял, но с чего ты взяла, что я с ней спал?! — он действительно возмущен, будто я его этим предположением оскорбила.
— Наверное, потому, что она жила с тобой в одном доме полгода, — выплевывала яростно каждое слово.
Стоим на краю трассы и выясняем отношения. Ну и пусть, главное, что я все ему выскажу. — Потому, что за эти полгода ты ни разу мне не позвонил, не написал. Наверное, потому, что она вела себя, как хозяйка в твоем доме! А еще потому, что твои друзья во всем ее поддерживали и встали на ее сторону! Но главное, она сама мне об этом сообщила.
— Оля не могла такое сказать, потому что я не трогал ее, — уверенно и вроде как честно заявляет Чех. Мне недостаточно света, чтобы прочитать ответ в его глазах, как назло ни одной машины и встречных фар.
Сердце дало слабину, в моей груди разлилась теплом золотистая патока. Нельзя так быстро верить.
— Она много раз намекала, что ты ее в свою постель из-за нашего сходства уложил. Только понять не могла, кто тебе нужна я или она, поэтому и решила устранить соперницу, — я немного успокоилась, после того, как он заверил, что не спал с Оливье.
— Хочешь правду? — он наклоняется ко мне, берет в большие ладони мое лицо. Ловит, будто на крючок мой взгляд.
— Да, — пересохшими от волнения губами произношу я.
— Я ее притащил, потому что на тебе помешался. Ты мое наваждение! Сладкая пытка, от которой медленно схожу с ума. Лея… ты дочь моих друзей. Табу, которое я нарушил, — от его голоса, слов, прикосновений по телу бегут мурашки. Сердце так учащенно бьется, будто хочет выскочить из груди. Еще… говори еще. Так приятно осознавать, что неопытная девчонка вскружила голову взрослому опытному мужчине.
