Такие большие и сильные мужчины тоже плачут…
— Рустам не собирался меня отдавать Зурабу, — оглядываюсь, Чех чуть в стороне говорит по телефону. — Он все хорошо спланировал, а я согласилась помочь. Теперь его задержали. Петр, заступись, пожалуйста, — я Чеха не просила, видела, что он зол. Бессмысленно в таком состоянии с ним разговаривать.
— Я Самира полностью поддерживаю, — гневно проговорил Петр. — Рустам должен был предупредить. Да любой из нас голыми руками на Зураба пошел бы, чтобы его жену спасти. А он месяц молчал, за нос водил.
Значит, знал, что если понадобится — тебя отдаст! — выговаривал он каждое слово сквозь зубы.
— Вы не боги, а его жена могла погибнуть, — продолжала заступаться за Рустама."
"— Он рискнул тобой, Лея. Этого ему Самир не простит. Я удивлен, что он его в живых оставил, — бесполезно разговаривать с этими упрямыми мужчинами, но я попробовала еще раз:
— Отправьте на пенсию. Пусть больше не считает его своим другом, но Рустам не заслужил тюремного срока. Я не буду давать против него показания.
Он спас свою жену.
— Рустам сам себя отправил на пенсию. С позором! Ты озябла, идем в дом, — тут он был прав, меня всю трясло.
— Как Валид?
— Лучше. Слабый еще, но это не помешало ему уже раз десять мне позвонить и спросить, что с тобой. Рвется в Москву, — так приятно, что он обо мне думает. Слезы опять потекли из глаз, как у какой-то нюни. — Ты иди в душ. Хорошо прогрейся под горячей водой, а я тебе с Олегом отвар один волшебный сварю.
Тебе поспать надо.
Поспать надо, но я боюсь, не смогу уснуть. Наступает откат и меня уже не от холода трясет. От невролога я отказалась, когда Петр мне его пригласил после случае с моим захватом, а сейчас, наверное, соглашусь…
Только вышла из душа в дверь постучались.
— Лея, можно? — спросил Петр. Запахнув посильнее банный халат, открываю дверь. В нос бьет неприятный запах. — Пей, — протягивает мне кружку. Машу головой, даже брать в руки не хочу.
— Давай-давай, — и я беру. Пью. Спорить и сопротивляться просто не осталось сил. На вкус, кстати, не так плохо, главное не нюхать. — Тебе нужно отдохнуть, — когда я допиваю и возвращаю кружку, произносит он. — Ложись, — укрывает, чувствую себя любимой дочкой…
Не знаю, что за отвар я выпила, но веки стали тяжелеть, тело расслабляться. Я уже засыпала, когда услышала:
— Я с ней посижу…
Проснулась ближе к вечеру. Глубокий крепкий сон пошел на пользу.
