— Он опозорил меня и поплатится!
— Вы сами себя опозорили, солгав мне, — ответил ему Вадим, подойдя ближе и буквально нависая над гораздо более мелким Карповым. — И ты хочешь снова вызвать того, кто победит вас?
— Он хотел меня ослепить! — крикнула Элла. — Почти выколол глаза! Ударил женщину по лицу!
Я громко фыркнул и заговорил во весь голос.
— Ключевое уточнение — почти. При том, что ты намеревалась сделать это со мной, когда твой суженный скрутит меня и ещё подкрепить техникой Трубецких, чтобы осложнить исцеление.
Касательно самого удара — я за равные права: то есть бью всех одинаково независимо от пола. Тебе ещё не надоело позориться?
— Не смей обращаться на ты, ч!..
Элла буквально прикусила язык, видя мою вскинутую бровь. Публичное оскорбление послужит отличным поводом для нового удара по лицу. Молодые дворяне следили за бесплатным шоу и всё больше шептались. И Вадиму не нравился цирк, что устроили друзья его младшего брата.
— Алексей, Элла, вы сами виноваты и сейчас позорите свои рода.
Радуйтесь, что ваши отцы спустили произошедшее с рук. Вот Юрий уже завтра доедет до северной заставы в Красноярском клубке стигм и проведёт там не один месяц. Я верю, после этого он станет умнее. Вы же сейчас не получите ничего кроме новых побоев от того, кто во вчерашнем спарринге успешно сдерживал мои атаки.
Карпов немного нервно шагнул назад. Вообще можно ещё раз показать силу и поучить его манерам, раз прошлый урок не пошёл на пользу, но зачем?
— Кстати, а что с Трубецкой?
Вадим выпрямился и сменил лицо на насмешливое.
— Проходит курсы дворянской этики. Её отец как увидел наряд для клуба, так решил, что слишком пустил её воспитание на самотёк.
Я одобрительно кивнул — правильное решение.
— Вадим, это наши личные дела, — зло выдохнула Элла. — Дай нам поговорить.
Вяземский выгнул бровь и отступил, а Элла применила плетение глушения звуков, яростно сверкая глазами.
— Слушай сюда, твой отец признал тебя — сына простолюдинки, и ты обнаглел. Уваровы не прощают оскорблений и ненавидят выскочек, которые думают, что у них есть сила.
Я клянусь своим именем, ты будешь до конца жизни жалеть, что опозорил меня и поднял руку. Давить таких выскочек особенно приятно. Но эта месть свершится не сейчас, ты будешь ждать её месяцы, а может и годы. Оглядывайся чаще и помни…
Она осеклась, когда я оглушительно зевнул.
— До чего банальные оскорбления и это лишь от дочки третьего сына, который мало что собой представляет. Я буду проще.
