Джек Кельвин спешно вылетел в Лас-Вегас, штат Невада, чтобы посетить центр поддержки жертв домашнего насилия, куда Карен ходила, когда была замужем за Робертом Трейнором. Он уже проверил: центр до сих пор существует. И кое-кто из сотрудников помнит ее. Они ждут его приезда.
Еще он нанял в Лас-Вегасе частного сыщика, чтобы проверить деловых партнеров Роберта Трейнора. Может быть, всплывет что-нибудь, но он не питал больших надежд.
Приземлившись, он взял такси до города. Вскоре он увидел центр помощи женщинам «Открытые руки».
Здание немного обветшало, но изо всех сил старалось излучать тепло, счастье, дружелюбие. На стенах висело множество детских рисунков.
Кельвин подошел к стойке информации. Через минуту к нему вышла директор и провела в свой кабинет.
– Меня зовут Тереза Волчак, – сказала она, указывая ему на кресло.
– Джек Кельвин, – представился он. – Как я сказал по телефону, я представляю женщину из штата Нью-Йорк, которая ходила сюда три-четыре года назад. Джорджина Трейнор.
Она кивнула.
– Можно взглянуть на ваше удостоверение?
– Да, конечно, – он показал документы. Потом открыл портфель и достал письменное согласие Джорджины Трейнор на предоставление любой информации ее адвокату Джеку Кельвину.
Поправив очки на носу, она прочитала письмо. Коротко кивнула.
– Хорошо. Чем я могу помочь?
– Моя клиентка, Джорджина Трейнор, обвиняется в убийстве мужа, Роберта Трейнора.
Тереза посмотрела на него и устало кивнула:
– И теперь она должна предстать перед законом.
– Ее обвиняют в убийстве человека. Закон требует правосудия. Если она говорит правду, присяжным нетрудно будет взглянуть на дело с ее точки зрения, понять, что она боялась за свою жизнь.
– С вашей клиенткой в основном работала консультантка Стейси Хауэлл. Я ее позову.
Кельвин с консультанткой уединились в небольшом кабинете. Стейси, серьезная чернокожая женщина с мягким голосом, принесла досье Джорджины Трейнор и открыла его сразу после того, как прочитала согласие.
– Конечно, я ее помню.
Вы можете подумать, что я забыла, ведь ко мне ходит так много женщин с одной и той же печальной историей, но ее я помню. Джорджина – достаточно редкое имя. И она мне нравилась. Ходила, по меньшей мере, год.
– Какой она была?
– Такой же, как все остальные, кто сюда ходит. Перепуганной до усрачки. Уж простите за прямоту. Но никто как будто не замечает, через что проходят все эти женщины. Ее муж был настоящим ублюдком. Ей казалось, она в западне.
