Неужели ей суждено прожить так всю жизнь — постоянно уклоняться от ответственности и искать легких путей? Дейзи стало стыдно, когда она вспомнила, что давала брачную клятву с умыслом сразу же ее нарушить. Теперь придется за все платить.
Совесть уже несколько раз за последние часы подсказывала решение, но Дейзи отказывалась слушать внутренний голос. Теперь она смирилась с мыслью о том, что ей придется сделать попытку исполнить клятву, иначе она никогда не сможет жить в ладу с собой. Это было трудное решение, но единственно возможное.
Душу грыз страх: если она не справится с этой задачей, надежда умрет навеки.
Однако, несмотря на принятое решение, разум отказывался подчиниться. Как может она блюсти клятву, которую дала незнакомцу?
«Ты дала клятву не незнакомцу. Ты дала ее Богу».
В этот момент ее заметил Алекс. Приняв решение, Дейзи осталась на месте. Нервно затягиваясь, Дейзи со страхом смотрела на приближающуюся лошадь. Скакун был убран на славу — малиновое, обитое шелком седло, упряжь, отделанная золотыми медальонами и тщательно ограненными красными камнями, очень похожими на настоящие рубины.
Он недовольно поглядел на жену:
— Где ты была?
— Я… ходила, смотрела…
— Тут много разного народа, так что, пока не освоишься, далеко от меня не отходи.
Вспомнив про свои клятвы, Дейзи сдержала невольное возмущение его диктаторскими замашками и сохранила смирение.
— Хорошо.
Она вспотела от страха перед близко стоявшей свирепой на вид лошадью и попятилась, прижавшись к грузовику.
— Это твоя лошадь?
— Да.
За ним ухаживает Перри Липском. У него конюшня, и он держит Мишу вместе со своими лошадьми.
— Понятно.
— Заходи внутрь и смотри представление.
Он натянул поводья, и Дейзи испуганно шарахнулась назад, увидев, как окурок в ее руке вспыхнул ярким пламенем.
— Ты прекратишь это наконец? — крикнула она, стряхивая с кофточки искры и затаптывая их.
Скривившись, он наблюдал сверху за ее возней.
— В следующий раз будешь повнимательнее, не то эта штука тебя убьет.
Он ухмыльнулся и присоединился к другим артистам.
Дейзи так и не поняла, что больше возмутило ее — утрата сигареты или постоянные попытки этого человека вывести ее из себя.
Она продолжала кипеть, проходя мимо животных внутрь шапито со служебного входа и занимая место на длинной неудобной скамье — ноги поставить было некуда, только между задами сидящих впереди людей. Но внезапно Дейзи забыла о мелких неудобствах — кругом нее от души, искренне радовались дети.
Она очень любила детей.