Мы с Гришаней сразу занялись бреднем, а Оська из интереса стал развязывать пакет, похожий на воздушный пузырь. Потом заорал: «Б-б-братва!.. Тут че-че-че»… Я удивился, чего это малость заикающийся парень так здорово «зачечекал»? Оказывается, Оська хотел сказать «человеческая голова», да с испугу не осилил.
— Ох, б-блин, пе-перепугался, — смущенно проговорил заика. — В пакете ту-тухлая жуть!..
Бирюков, обращаясь к судмедэксперту, сказал:
— Ты среди нас самый храбрый. Можешь приступать к своим обязанностям."
"Медников молча вынул из служебного саквояжа резиновые перчатки и неторопливо натянул их на руки.
Затем, взяв пакет за нижние углы, осторожно вытряхнул на траву похожую на почерневший шар обезображенную тлением мужскую голову. Сразу почувствовался густой смердящий запах. По короткой стрижке волос и вздувшемуся, но еще не потерявшему форму лицу можно было определить, что принадлежала голова далеко не старому человеку.
— Что, Боря, по такому факту скажешь? — живо подсунулся с вопросом Голубев.
— Скажу, что потерпевший скорее мертв, чем жив, — буркнул судмедэксперт.
Криминалист Тимохина сфотографировала голову крупным планом в фас и в профиль. Лимакин, присев на корточки рядом с Медниковым, стал приглядываться к перекошенному рту. Из-под приподнятой верхней губы виднелись оскаленные зубы странной формы, будто они состояли сплошь из блестящей металлической пластины. Медников концом скальпеля провел по зубам, и от них легко отделилась тонкая пленка фольги, прикрывавшая посредине челюсти крупную щербину.
— Вот и разгадка измененного имиджа Никиты Куксина, — словно рассуждая вслух, сказал Голубев.
Лимакин повернулся к Медникову:
— Долго, по-твоему, эта буйная головушка плавала в речке?
— Не меньше четырех суток, — ответил тот.
— Выходит, срубили ее в первые же сутки после ограбления автобуса.
— Сик транзит глория мунди, — со вздохом изрек судмедэксперт. Голубев удивленно глянул на него:
— Чего ты, Боря, материшься не по-русски?
— Для тех, кто не учил латынь, перевожу: «Так проходит земная слава».
— Финиш-то у Никитки Кука явно бесславный, — Голубев обратился к Бирюкову: — Здорово, Игнатьич, бандиты расправились с «засветившимся» подельником. Вместе с бестолковой головой все концы для розыска отрубили.
— Концы всегда остаются.
— Где вот только их теперь искать?
— В той стороне, откуда приплыла голова.
— Там Кузнецк, но до него отсюда больше сотни километров.
— В четырех сутках насчитывается девяносто шесть часов.
