— Не те ли «нахалы» наехали на наших «челноков»?
— Допускаю такой поворот. Хапнули с чужих людей полный матрасник добра и ищи-свищи ветра в поле.
— Аскольд Денисович, а что если глубже поискать чужих среди своих? — внезапно спросил Таран.
Пузырев медленно повернул к нему холеное, чисто выбритое лицо. Усмехнувшись, ответил вроде бы с досадой:
— Не прими за обиду, Анатолий Викторович, но мои ребята контролируют ситуацию в городе покруче, чем твои оперативники. Коли они с зубовным скрежетом разводят руками, значит, тут нечего ловить.
— Не слишком ли ты самоуверен?
— Отнюдь нет. Появление жлобов, сделавших заявку на лидерство, щекочет меня сильнее, чем шестидесятилетний юбилей. Оттого и прервал игру в камешки, чтобы потолковать с тобой.
— Тогда давай подумаем о клиентах казино «Золотой петушок», — предложил Таран.
— Об игорном доме мною уже думано.
— И что же?..
— Кроме того, что у Джона Корягина угнали подержанную «ауди», ничего.
— Разве Джон ездил на подержанной машине?
— Машины для негра — не главное.
Секс-балдежник до безумия обожает длинноногих кобылиц. Вот младший брат его Вадим обходится одной блондинкой и имеет новейший джип «Лэнд Краузер», стоимость которого зашкаливает за полсотню тысяч долларов.
— Хорошо знаешь эту компанию?
— Еще бы!.. — Пузырев вдруг утробно хохотнул. — С хозяйкой шулерского притона мы друзья по первому в жизни несчастью. Как вспомню юность золотую, так смех до слез одолевает.
— Давно знаком с Моревой?
— С молодых юных лет, когда нынешняя Алевтина Тарасовна была еще Алькой Корягиной.
На шахте вместе работали. Она — нормировщицей, я — горнорабочим в забое. Заядло участвовали в шахтерской самодеятельности. Алька пела и плясала, я лихо отстукивал чечетку да танец «Эх, яблочко — на тарелочке, два матроса подрались из-за девочки». За активную комсомольскую работу в пятьдесят седьмом году нас отправили на Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москву. Закружившись в праздничном вихре, мы с Алькой ускользнули из-под опеки комсомольского вожака и закорефанили с зарубежными спортсменами.
На Альку положил глаз чемпион по прыжкам с шестом какой-то сверхслаборазвитой африканской страны — длинный, как фитиль, негр. Парень оказался компанейским и с толстым кошельком валюты. Тут же свел меня со своей землячкой — чемпионкой по спортивной гимнастике. По-русски он знал только «Мир-дружба!», но на ломаном английском «Увыпьем уводки» понимал. Негритяночка владела нашим языком лучше.
