Этот эпизод заинтересовал Голубева тем, что задержанным на месте преступления оказался дважды судимый карманник Синяк, который раньше ни в каких групповых делах не участвовал. Он виртуозно чистил мужские карманы и дамские сумочки всегда в одиночку. Изредка в компании себе подобных пытал картежную удачу и, как правило, уходил с выигрышем. Слава тут же позвонил дежурному ИВС и попросил срочно доставить Синяка к нему в кабинет.
Смахивающий на худощавого подростка двадцатилетний Витя Синяков не блистал обаятельной внешностью, но, отправляясь «помышковать», чтобы не отпугивать от себя людей, наряжался опрятно и по последней моде.
В отличие от многих карманников в своей «работе» он не применял ни и бритв, ни монетных заточек. Единственным надежным его «инструментом» были натренированные тонкие пальцы, длинекоторых мог позавидовать любой профессиональный пианист. На этот же раз Синяк предстал перед Голубевым в виде опустившегося до крайности бомжа. Мешковатые брюки и явно с чужого плеча черная рубаха были основательно измяты.
Продолговатое лицо с узкими щелками бесцветных глаз опухло, а длинные пальцы дрожали, как у паралитика.
— Витюшка, ты на кого похож?! — притворно удивился Голубев. — И вообще: ты это или не ты?..
— Я, Вячеслав Дмитрич, кто ж еще, — уставясь взглядом в пол, сипло проговорил Синяков. — Загулял, понимаешь…
— По случаю какого праздника? Рождество Христово давно прошло, а Октябрьскую революцию в августе встречать вроде бы рановато…
— Без праздников, просто так выпил.
— За так, говорят, и чирей не садится. Какой повод бросил тебя, интеллигентного парня, в объятия Бахуса?
— Корефаны подвернулись.
— Вот злодеи! Не скажешь конкретно кто?
— Не местные, чужие. Вы не знаете их.
— Не знаю, так от тебя узнаю.
— Нет, сам толком не пойму, кто они такие.
— Не хочешь выдать подельников?
— Какой я подельник… Вляпался по пьяни. Больше, клянусь, не пойду на такое дело.
— Не клянись, Витя. Лиха беда — начало.
Так и знай, Никитку Куксина с его корешем Алтыновым встретил, — наугад сказал Слава. — Кук специалист по квартирным форточкам да разным взломам.
— Нет, — Синяк, сложив пальцы правой руки в щепоть, крутнул перед опущенным лицом. — Вот, честно, в натуре, крест даю, три года уже не видал Кука.
— Чья же тогда на тебе рубаха?
— Китайская.
— Меня не страна-изготовитель интересует.
— А что?..
— Ты, видать, основательно мозги водкой испортил.
