Вскинул голову — прямиком на меня газует! Как успел в кювет соскочить, сам удивляюсь. Если б секунду проморгал — копец бы верный мне был под колесами.
— Какая машина? — заинтересовался Голубев.
— Огромный белый джип. Название и номер не успел разглядеть. Заметил только за рулем неумывшегося после смены шахтера. Одни зенки да зубы белели.
— Может, это негр был?
— Негры тут не живут, а шахтеров всяких хватает, — понятой вздохнул. — Главное, ведь что интересно… Шел я правой стороной дороги. Ему бы, чумазому клоуну, следовало по другой половине ехать, однако он на мою сторону зарулил.
Как будто умышленно хотел меня задавить.
— Кроме водителя еще люди в джипе были?
— С перепугу только грязнулю запомнил.
— Джип из поселка ехал?
— Вроде бы от дачи майора вывернулся на дорогу. Хотя утверждать не берусь. Может, и из поселка газовал.
— Раньше у майорской дачи не видели его?
— На прошлой неделе вечером какой-то омоновец в пятнистой одежке на таком же белом джипе подъезжал. Отомкнул гаражную дверь и вроде бы сумку туда занес.
— Не «чумазый шахтер»?
— Лицо в сумерках не разглядел.
— Один в машине был?
— Один.
— Уехал скоро?
— Отъезда я не видел.
— А майор часто здесь бывает?
— Сегодня первый раз его вижу. До этого считал, что возвел такую богатую дачу новый русский воротила, которому деньги некуда девать. Построил дворец с ангаром и забыл. Даже приусадебный участок не разработал. Пустует землица…
Сверху из открытого лаза послышался голос Бирюкова:
— Вы что там, заблудились?!
— Идем, Игнатьич, идем! — откликнулся Слава.
— Здесь пусто, хоть шаром покати!.."
"Голубев с разговорчивым понятым поднялись из подвала. Бирюков, пристроившись у столика, сноровисто записывал показания сидевшего на тахте майора Кетькалова. Не отрываясь от писанины, он сказал Славе:
— Осмотрите гараж снаружи.
— А мне можно к ним примкнуть? — спросил второй понятой.
— Не только можно, но и нужно.
Разговорчивый озорно улыбнулся:
— Айда, Прокопий, будешь третьим.
— Возьмите нас в компанию, — поправляя на плече ремень автомата, шутливо попросил один из омоновцев.
— Не возьмем. На пятерых поллитровку делить — только время зря проводить.
Прокопий смущенно кашлянул в кулак:
— Помолчал бы, Аркаша…
— Не могу. Ты разве меня не знаешь? При старой власти намолчался так, что теперь прямо удержу нет.
— Люди и вправду подумают, будто мы заядлые пьяницы.
— Ну и что? В России не пьют лишь телеграфные столбы, потому как у них чашечки кверху дном…
Солнечное утро было тихим.
