— Это, мать твою, моя душа!
— Да что там той души-то? — удивился балахон с весёлыми нотками в голосе. — Душа твоя — наша. В оплату долга и оказанной услуги! Взять!
Из языков пламени вырвались две чёрных, расплывчатых фигуры, лишь отдалённо напоминающих человека. Эти фигура метнулись к Хану, а тот только и мог орать, пытаясь увернуться от когтистых призрачных лап. Но ничего не помогало.
— Нет! Нет! Отпустите!!! Не имеете права!!! — требовал Хан, которому в этот самый момент его душа казалась величайшей ценностью, которая у него осталась.
Однако, фигуры крепко схватили Хана под руки, а потом метнулись обратно в пламя. Последний вопль Хана сотряс своды подземного зала Священной Пирамиды и утих. Только гудение пламени ещё нарушало тишину.
— Тело-то вам его зачем? — удивился ф’дар. — Только душа же нужна была…"
"— Если правильно отделить душу от тела, ну, чтобы в мучениях и с долгой агонией — пользы больше, — ответил балахон. — А у вас на его тело какие-то планы были?
— Не сказать, чтоб были… Но тут подземелье, — напомнил ф’дар.
— Ни еды, ни воды… Мало ли, как жизнь повернётся.
— Запас мяса? — удивился балахон. — Мой вам совет, уважаемый Скас’сати иг Винтер, не хотите закончить, как Хан — не увлекайтесь каннибализмом. Ни в прямом, ни в переносном смысле! Всего хорошего!.. А, и да! Пламя своё я заберу, нечего им бесплатно пользоваться.
Балахон щёлкнул пальцами и в тот же миг пропало пламя и на полу, и на факеле, пропал стул и сам балахон.
А потом растворился в воздухе призрачно сияющий амулет. Остался только ф’дар, с погасшим факелом в руке.
— Жадюги проклятые… — пробормотал он, но сдаваться не стал, обнаружив, что ткань на факеле всё ещё тлеет. — Ладно, пламя забрал, а угольки — остались. Я справлюсь.
И ф’дар принялся дуть на тлеющую ткань, стараясь расжечь погасший огонь. И у него, что удивительно, получилось! Спустя несколько секунд факел начал разгораться, разгоняя Тьму. И когда пламя стало таким сильным, что не могло уже погаснуть само, ф’дар поднял факел над головой и двинулся к выходу.
Ну или туда, где, как он помнил, выход находился.
К его удивлению, заваленный проход кто-то расчистил, и уже на подходе в выходу, в глаза ему ударил яркий солнечный свет. Ф’дар прищурился, боясь ослепнуть с непривычки, и осторожно выбрался из Священной Пирамиды.
Он оглянулся и снова не узнал постройку, в которую вложил всё, что у него было в Упорядоченном.
