Ее не заставили объясняться и не предъявили претензий. Но холодным рассудком Ульяна понимала, что виновата. Из-за нее Вера потеряла работу, но выполнила данное ей поручение. От этого было еще больнее и горше.
Ульяна гнала машину, неслась вдоль бетонного забора «Технопласта». Она заранее позвонила секретарше Тягачева и, узнав, что он в кабинете, велела заказать для себя пропуск.
Поставив цель, Ульяна уповала на эффект неожиданности. Добравшись до управления, она, не разбирая дороги, вихрем взлетела по лестнице на второй этаж и ворвалась в приемную.
При виде ее секретарша вскочила с места:
– Ульяна Сергеевна! Стойте! Денис Андреевич занят!
Не реагируя на нее, Ульяна рванула дверь, вошла в кабинет и решительно подошла к столу, за которым сидел Тягачев.
– Почему уволили Дюкову?!
Он медленно поднял глаза и закашлялся. Потом достал носовой платок и, не спеша, вытер губы.
– Садись.
Ульяна опустилась на стул и повторила глухим от волнения голосом:
– Денис Андреевич, за что вы уволили Дюкову?
– За то, что она преступила рамки дозволенного.
– Я не понимаю.
– Она не имела права проводить несанкционированные поиски и ревизии. Тем более переправлять результаты за пределы предприятия.
– Дюкова выполняла мое распоряжение.
Тягачев опустил глаза, и его лицо побагровело. Выдержав паузу, он произнес:
– А ты кто такая?..
Вопрос был провокационный и рассчитанный на ее бурную реакцию, однако Ульяна спокойно проговорила:
– Мажоритарный акционер предприятия.
– Мажоритарный акционер – твой брат.
А ты – дырка от бублика.
Ульяна немного помолчала, вынула из сумочки телефон и набрала Кириллу:
– Ты помнишь нашу договоренность?
Он, как и предполагалось, не сразу понял.
– Прости… Много работы, и я…
Ульяна настойчиво перебила:
– Этот вопрос для меня очень важен!
– Ну хорошо. Какая договоренность? Относительно чего?
– Когда я отдавала тебе свои акции, о чем мы договорились?
– Что ты будешь иметь право влиять на мои решения.
– Мне нужно, чтобы на заводе восстановили уволенную сотрудницу.
– Будет лучше, если с этим вопросом ты обратишься к Тягачеву, – сказал Кирилл.
Ульяна взглянула на Тягачева и уловила вибрации беспокойства. Он поставил себя в невыгодное положение, когда отступление будет трактоваться как слабость. На секунду в ней шевельнулось сочувствие – все же болен, но отступать было некуда. Она не могла переложить на чужие плечи ответственность за собственный поступок.
– Я говорила с Тягачевым. Он отказал.
