– Это не ответ! – вмешался Богданов.
– Другого ответа у меня нет!
– Значит, не скажете?
– Мы разговаривали, время я не засекала.
– Послушайте… – начала Ульяна.
Богданов сделал упреждающий жест и, прервав ее, заговорил:
– А что, если я скажу, что от вашего ответа зависит то, пойдете вы по делу об убийстве Гуровой свидетелем или подозреваемой?
Хихикнув, Милана вдруг побледнела:
– Вы серьезно?
– А я всегда серьезный, – ответил ей следователь. – Работа у меня такая.
– За что же мне было убивать Елену Петровну? – Милана взволнованно задышала.
– Ну, сцепились мы с ней за столом. Так ведь она и с другими ругалась.
– С кем, например?
– С мужем своим.
– Мы говорим о вас и о Флеере, – напомнила ей Ульяна.
– Нам не было нужды убивать генеральшу.
– И здесь я с вами не соглашусь. – Богданов поднялся с кресла и подошел к окну. Задумчиво оглядев открывшийся перелесок, продолжил: – Давайте подумаем вместе. Гурова недолюбливала вас, поскольку спроецировала вашу историю с Тягачевым на собственного мужа и предположила, что недалек тот час, когда и Гуров привезет в пансионат такую, как вы.
– Приложив руку к груди, он заметил: – Прошу без обид. Будем считать, что это оперативная проработка.
– Чего уж там, валяйте… – обиженно проронила Милана.
– Елена Петровна могла случайно увидеть, как утром Флеер выходил из вашего номера. – Богданов сделал предостерегающий жест рукой. – Считайте это импровизацией. Она могла увидеть вас двоих где угодно, ей могла рассказать горничная или кто-то еще. Это не важно.
Важно лишь то, что она знала о вашей связи. – На последнем слове следователь сделал ударение. – Понимаете?
– Нет! – Милана отрицательно замотала головой. – Я не понимаю, к чему вы клоните.
Богданов вернулся на место и сел напротив.
– Генеральша вас шантажировала. Признайтесь, ведь это так?
– Нет! – воскликнула Милана и даже подскочила с дивана. – Не было такого! Нет, нет и нет!
– Учтите, после вас мы допросим Флеера, и, если он скажет что-то другое, вам несдобровать."
"– Допрашивайте! Пожалуйста! Мне нет до этого дела! – Мало-помалу возбужденное состояние Миланы переходило в истерику.
– Теперь поговорим о другом. – Богданов поглядел на Ульяну, давая понять, что передает слово ей.
– Нам известно, что за день до гибели Гуровой вы взяли у горничной фартук, – заговорила она. – Вот его описание: белый, с кружевными бретелями и черно-красной тесьмой.
– За это есть уголовная статья? – с вызовом осведомилась Милана.
– Пока что нет, – сказал следователь.
