– Группа вышла из графика и теперь наверстывает время, снимая двумя юнитами[4].
– Персонал сбивается с ног, готовясь к открытию. А эти только мешают!
– Я тоже сбиваюсь с ног, однако понимаю, что работа киношников для нас важна не меньше, чем, к примеру… – Кирилл поискал глазами и, заметив рабочего, починявшего дверь, продолжил: – …работа Германа. Старайтесь находить компромиссы.
– Ты не видел Надежду? – поинтересовалась Ульяна.
Кирилл внезапно покраснел и, чуть помедлив, ответил:
– Нет.
Она понизила голос:
– Я знаю, что вы с Надеждой поговорили…
– Прошу тебя, – прошептал Кирилл.
– Это касается только нас. Не заставляй меня объясняться.
– Прости… – пробормотала Ульяна.
С Надеждой она повстречалась в коридоре, ведущем к их номеру.
Та протянула ключи.
– Ты не была на обеде. На ужин-то хоть пойдешь?
– Сначала поговорим, – забрав ключ, Ульяна потащила ее в номер.
Там, усадив перед собой, спросила:
– Вчера утром после завтрака вы с Миланой пошли в бассейн. Так?
– Так, – подтвердила Надежда.
– Но по дороге мы встретили помощника Тягачева…
– Вадима Флеера? – уточнила Ульяна.
– Он сказал, что Милану срочно вызывает Тягачев.
– Ах вот как…
– Милана с Флеером ушли к Тягачеву, а я отправилась плавать. – Надежда встала на ноги и спросила: – Это все? Теперь пойдем ужинать.
– Иди одна, я подойду позже. – Схватившись за телефон, Ульяна позвонила Богданову: – Вы еще здесь?
Он ответил:
– Вы не поверите… Только что сел в машину и собрался ехать домой. Что вам нужно?
– Кое-что обсудить.
– Сейчас?
– Да, и желательно побыстрее, – настойчиво проговорила она.
– Как насчет того, чтобы поговорить в машине?
– Я не возражаю.
– Тогда спускайтесь вниз. Моя машина припаркована у главного входа.
Из номера подруги вышли вдвоем, но в вестибюле разошлись в разные стороны: Ульяна спустилась к Богданову, а Надежда поднялась по лестнице в ресторан. Там у входа стоял Кирилл и, ни слова не говоря, потащил ее в глубину зала.
– Что ты делаешь? Отпусти! – запротестовала Надежда.
– Ужин для двоих, как ты хотела.
Столик уже накрыт. – В его голосе послышались агрессия и решимость.
Растерянность Надежды тотчас переросла в испуг. Она никогда не видела Кирилла таким.
– Что-нибудь стряслось? Прости за откровенность, но ты ведешь себя так, как будто только что сорвался с цепи.
– Пришло время объясниться.
Она послушно села за стол.
– Давай.
Кирилл закивал и вдруг заговорил с такой безудержной страстью, что каждое слово буквально обжигало Надежду.
