– Мне известно, что акции «Технопласта», которыми владела ваша супруга, фактически были вашими, – сказал следователь.
– Ну и что?
– Стало быть, после ее гибели акции переходят к вам?
– Закон по этому вопросу гласит… – начал Аксенов, но Гуров его прервал:
– Лень, помолчи. – После чего снова обратился к Богданову: – Считаете, что я убил ее из-за этих бумажек?
– Не исключаю, – сказал Богданов. – Но у меня к вам есть еще один вопрос. За день до убийства вашей супруги вы с ней сильно повздорили…
– Об этом мы уже говорили, и я сказал, что такого не было.
– Значит, она ругалась с кем-то другим?
– Это же очевидно, – вмешался адвокат, но, заметив, что Гуров собрался выругаться, вскрикнул: – Зачем ты вообще меня сюда притащил?!
Генерал безразлично махнул рукой и отвернулся.
– Где вы были в этот день в восемь часов вечера? – снова спросил Богданов.
– Не помню…
– Александр Иванович! – с упреком воскликнул адвокат и прошептал: – Мы же договорились…
– Да иди ты…
– Ну, хватит! – Аксенов выставил портфель на стол и переложил в него документы.
– Я здесь не нужен, я ухожу.
– Давай-давай… – подначил его генерал. – Дуй в контору. Там тебе место.
– Александр Иванович, – предупредила Ульяна. – Не делайте этого.
Гуров обернулся и ткнул в нее пальцем:
– Ты будешь представлять мои интересы. Не верю этому чепушиле.
– Не ставьте меня в трудное положение, – ответила она.
– Ничего. Выдюжишь. Ты баба крепкая.
Богданов слушал их препирательства, переводя глаза с одного на другого, но заговорил лишь тогда, когда за адвокатом захлопнулась дверь:
– Здесь нужно выбрать что-то одно.
Или участвовать в следственных действиях, или защищать.
– Я не убивал жену, – сказал генерал, но вдруг закачался, закинул назад голову и опрокинулся вместе со стулом.
Ульяна упала перед ним на колени и расстегнула воротник рубашки, потом обернулась к Богданову и прокричала:
– Нитроглицерин! Быстро!
Тот бросился к двери и выбежал в коридор. Оттуда послышался его взволнованный голос:
– Кто-нибудь! Нужен нитроглицерин! Принесите аптечку!
Вскоре в кабинет прибежала Руднева.
Трясущимися руками она разжала челюсти генерала и пшикнула в рот из баллончика. Постепенно его серое лицо стало розоветь, и глаза через минуту открылись.
– Что? – Гуров удивленно покрутил головой.
– Все хорошо, – умиротворяюще проговорила Ульяна. – Вам надо отдохнуть. – И, взглянув на Богданова, распорядилась: – Помогите увести его в номер.
Дюкова Ульяна обнаружила у ворот пропускного пункта.
