– Прошу учесть, что я здесь не по своей воле, – проговорила Ульяна. – Задавайте свои вопросы.
– Кто еще был рядом с вами после смерти матери?
– Бабушка со стороны отца. Но ее участие было фрагментарным. Она к тому времени вышла замуж.
– Ага… Бабушка это хорошо.
– Еще были няньки. – Ульяна раздраженно покачала головой, но это выглядело так, как будто она чесала о подушку затылок. – Давайте заканчивать с детством!
– Давайте, – согласился Сорокин. – Но сначала сделаем вывод: у вас было ординарное детство без каких-либо потрясений или чрезмерного вмешательства взрослых.
– Умолкнув, он внимательно вгляделся в лицо пациентки. – Или нет?
Ульяна резко поднялась и, посидев на кушетке, снова легла.
– Нет. Это не так.
– Ага… – заинтересовался Сорокин. – Рассказывайте!
– В восемь лет меня похитили.
От удивления у Сорокина вытянулось лицо. Совладав с собой, он подобрал отвисшую челюсть.
– Как это случилось?
– Я вышла из школы, меня схватили, затолкали в машину и увезли."
"– Та-а-ак… – Врач замолчал. Было видно, что он подбирает нужные слова.
– У похитителей была конкретная цель? Или же…
Она поспешила заметить:
– Сексуального насилия не было. У отца в это время отжимали завод. Рейдерский захват не удался, и преступники решили действовать по-другому.
– Долго вас продержали взаперти?
– Около двух недель.
– Расскажите подробнее об этом периоде.
Ульяна закрыла глаза и заговорила тише и медленнее:
– Запомнила чью-то руку с вонючей тряпкой у моего лица. Еще – машину, светлый пикап. После того как меня закинули в салон, я потеряла сознание.
Очнулась в комнате с зарешеченным окном. Оно выходило на огромное картофельное поле. Был сентябрь, но картошку почему-то не копали.
– Последнее замечание выпадает…
– Что?
– Вы были слишком малы, чтобы это знать.
– Про то, что в сентябре копают картошку? – не открывая глаз, Ульяна дернула плечиком. – Возможно, я слышала это от кого-то из взрослых.
– В том доме, где вас содержали?
– Вряд ли… Скорее всего когда меня расспрашивали после освобождения.
Конечно же, я знала, как выглядит куст картошки, еще до похищения.
– С вами хорошо обращались? Вы кого-нибудь видели?
– В комнату приходила старуха, но она не говорила со мной. Просто забирала ночной горшок и приносила еду.
– Сами пробовали с ней заговаривать?
– Много раз. Спрашивала, когда меня отпустят домой, но она никогда не отвечала.
– Как вас освободили?
– Привезли на окраину Москвы и поставили у дороги… – Лицо Ульяны застыло в мучительной гримасе.
