– Я был пьян.
– То есть…
– А то вы не знаете! Сначала выпил на берегу, а вернувшись в номер, догнался.
– Ага… Кто может подтвердить, что все это время вы провели у реки?
– Я никого не встретил.
– Это плохо.
– Да что уж хорошего. Все одно к одному, – крякнул Гуров.
Богданов записал несколько слов в протокол.
– Теперь поговорим о вашей ссоре с женой…
В ответ на эти слова, генерал с размаху стукнул кулаком по столу:
– Не было этого!
– Есть свидетели… – вкрадчиво проронил следователь.
– Александр Иванович… – начала Ульяна, но тот вгорячах ее оборвал:
– Не лезь! Твое дело помогать, а ты меня валишь!
И все же она закончила:
– Вам лучше сказать правду.
– Идите вы знаете куда! – Вскочив со стула, Гуров посмотрел на Ульяну: – Э-э-эх, Уля! И ты туда же! – Он бросился к двери и на пороге столкнулся с Рудневой.
Она протянула ему пакет:
– Александр Иванович, это вам.
– Дайте сюда! – Богданов сорвался с места и, перехватив пакет, прочитал вслух: – Адвокатская контора «Фейгин и сыновья».
Посмотрим, что здесь… – Вспоров конверт, он вытащил документ и, пробежав глазами, присвистнул: – Ого! Ну, вот вам и мотив для убийства.
– Что там? – с тревогой осведомилась Ульяна.
– Документы на развод. Елена Петровна Гурова сообщает, что разводится с мужем, Гуровым Александром Ивановичем.
– Чушь! – Генерал выхватил у Богданова листы и сам их просмотрел. После чего повторил с меньшей уверенностью в голосе: – Чушь! Такого не может быть!
Следователь решительно забрал у него документы.
– С этого момента вы под домашним арестом. Прошу оставаться в номере. Слышите меня?
– Слышу, слышу, – понурившись, Гуров вышел в коридор, и Руднева, не заходя в кабинет, мягко прикрыла дверь.
– Не верю… – тихо проронила Ульяна.
– Чему именно? – Вернувшись на место, Богданов швырнул документы на стол.
– В развод…
– Дело житейское.
– Это не похоже на Елену Петровну.
– И чем же? – Богданов деловито собрал бумаги в стопку и сунул их в папку. – А?
– Она держалась за мужа и, как мне кажется, по-своему любила его.
– Все течет, все изменяется, любезная Ульяна Сергеевна. Вам ли не знать? – Услышав телефонный звонок, он взял со стола мобильник и приложил к уху: – Ну, говори? Погоди, запишу. – Нащупав рукой карандаш, следователь стал писать: – Пермяков Иван, восемьдесят пятого года рождения, ушел из дома в Зареченске в декабре девяносто седьмого. Кириенко Николай, восемьдесят первого… Нет, не годится, слишком взрослый.
