– Откуда там взялся фартук, который вы отобрали у гражданки Кузуб?
– У кого? – удивился Тягачев, потом, вспомнив, сказал: – Все время забываю ее фамилию.
Следователь повторил свой вопрос:
– Как фартук оказался в гримвагене?
– Возможно, я хотел его выбросить, но забыл и оставил там.
– Почему этот фартук вызвал у вас такой всплеск эмоций? И прежде, чем вы ответите, предупреждаю: Милана все рассказала.
– Эта потаскуха на редкость глупа. Представьте себе такую сцену: вы отдыхаете, а перед вами скачет голая идиотка в дурацком фартуке.
– Мне бы понравилось. – Богданов многозначительно ухмыльнулся.
– А мне – нет! – отрезал Тягачев и вдруг схватился за сердце. – Воды…
Ульяна пошла на кухню и вскоре вернулась со стаканом воды, но не подала его Тягачеву, а поставила на стол.
Тот, не отнимая одной руки от груди, долго пил, и было ясно, что он тянет время для того, чтобы точнее определиться.
– Вам лучше? Можете говорить? – поинтересовался Богданов.
– С трудом, – выдохнул Тягачев.
– Неужели не понятно? Я не убивал Елену Петровну. Когда я уходил, она пудрила нос у зеркала.
– Зачем?
– Плакала, нос покраснел. – Тягачев с усилием потер грудь и поморщился. – Ну а теперь хватит. Дальнейшие расспросы только в присутствии адвоката.
– Из «Фейгин и сыновья», – зло улыбнулся Богданов. – Это же контора вашей жены? Неужели она помогла вам состряпать фальшивку?
– О чем это вы? – Тягачев с обескураженным видом откинулся на спинку софы.
– О фальшивых документах на развод Гуровых.
– Богданов блефовал, в расчете на неожиданность, но Тягачев не поддался.
– Вы в своем уме! Марго до такого никогда не опустится. Да и мне это незачем.
Прощаясь, Богданов предупредил:
– В ближайшее время пансионат не покидать. Отъедете хоть на метр – арестую.
Переборов себя, Тягачев нехотя сказал:
– Хорошо. Но только с одним условием.
– Не в вашем положении ставить условия, – предупредила Ульяна.
– Тогда пусть это будет просьба, – на удивление легко согласился Тягачев.
– Завтра на похороны Гуровой приедет моя жена…
– И что?
– Не говорите ей пока ничего. Она ни при чем.
Покинув апартаменты Тягачева, Ульяна ринулась к выходу и выбежала, буквально вырвалась в темень улицы. Ее душили не слезы, а собственное бессилие и невозможность вернуть то время, когда она еще могла бы помочь отцу.
Богданов догнал Ульяну на улице и, приблизившись, посоветовал:
– Давай-ка приводи себя в порядок. У нас еще много дел.
