Заберите инструменты со сцены, на сегодня достаточно ваших концертов, мы друг друга поняли?
– Конечно, Дейв, – отвечает Джейк, похлопывая Рэма по груди. – Конечно, Рэм?
– Да понял я, понял, – кивает Рэм, сжав челюсть. Как только парни его отпускают, он проводит пальцами по волосам и шумно выдыхает.
Дейв еще несколько долгих мгновений стоит, расценивая обстановку, а затем уходит.
– Я больше не доверяю тебе, Олли, – говорит Рэм. – Черт, и вряд ли когда-либо смогу.
– А я не доверяю вам. Я просил, упрашивал, спорил, пытался договориться, но все без толку.
Я просил шанс, всего пара минут, какого черта вы уперлись?
– С того, что твоя песня – полное дерьмо, – спокойным тоном говорит Джейк, присев на край стола. Открыв конверт, он достает купюры и делит их, раскладывая в четыре ряда. – Как и многие твои песни. Ты талантливый парень, Олли, отлично играешь и поешь, но ты исполнитель, а не творец. Реакция девочек в зале была ожидаема. Даже если ты споешь им рекламный джингл памперсов, они будут пищать от восторга, потому что влюблены в твою смазливую мордашку и голос.
В первую очередь ты должен слышать нас, заметь, я говорю слышать, а не слушать. Ты не идешь на диалог и бесишься, как только мы говорим свое мнение и пытаемся помочь улучшить текст и музыку.
– Но вы тоже не слышите меня, Джейки, – устало выдыхает Олли, приземляясь на диван.
– Как услышать, если ты все время говоришь о себе и не хочешь ничего слышать о правках? Мы всегда правим музыку друг друга, так что изменилось сейчас? Хочешь в соло? Это действительно так?
Оливер молчит.
Напряжение в гримерке вырастает, словно кто-то выкрутил его на максимум. Парни впиваются тяжелыми взглядами в Оливера, пока тот раздумывает над ответом.
Напрягая скулы, Олли сцепляет пальцы в замок и стучит пяткой по полу, а затем качает головой.
– Нет, не хочу, больше не хочу. Но не буду врать, я не раз задумывался об этом.
– Брось, уйти из группы из-за этой похоронной песни о бывшей? – Ник смеется, но встретив обиженный взгляд Оливера, подносит пальцы ко рту и делает вид, что закрывает рот на замок.
– Похоронной? – переспрашивает Олли.
– Прости, парень, но прощальная служба на похоронах моей мамы и то была веселее.
Ник умудряется шутить о самых болезненных вещах с таким беззаботным выражением на лице, что невозможно сказать, насколько сложно ему это делать. Но каждый раз его черный юмор срабатывает, и парни тихо усмехаются.
– Олли, у нас с тобой много претензий друг к другу, и это личное.
