Оля не сопротивляется.
Знаю, что ее ругают, что и сам опоздаю. Но не могу отпустить. Желание слишком сильное. И с каждым разом становится только сильнее, как будто удваивается в бесконечной геометрической прогрессии.
Оля убегает первая, из-за меня даже не позавтракала! Я после этого тоже начинаю собираться. Приезжаю на работу и вижу около своего офиса Леру.
Черт.
Почему эта семья не может просто исчезнуть?
– Рома, привет! Я тебя жду, – улыбается.
– Напрасно.
Захожу в офис, забегает со мной. Не смущаясь сотрудников, начинает тараторить:
– На что ты обиделся? На то, что соврала…
– Хватит, Лера, – резко поворачиваюсь, – нам просто не о чем разговаривать, я работаю.
Уходи.
– Умоляю, две минуты, у меня личный разговор, прошу!
Мы проходим в мой кабинет, закрываю дверь.
Лера долго собирается с мыслями, а затем выпаливает на одном дыхании:
– Рома, женись лучше на мне. У меня уже есть дети, а Оля тебя бросит, изменит, зачем ты ей нужен с таким диагнозом?
Глава 26
Рома
Встаю и не могу понять: Лера правда это сказала или мне послышалось? Променять Олю на неё? Жениться?
– Ты сумасшедшая? – спрашиваю.
Я в таком шоке ещё ни разу в жизни не был.
– Нет, я серьёзно, Рома.
Сидит, невинно хлопает глазками, реально не шутит?"
"Сначала мелькает мысль: зачем разговариваю, надо просто ее выгнать, ничего не отвечая, пусть катится со своим бредом куда подальше. Но потом у меня вдруг возникает неожиданная реакция. До чего абсурдная ситуация. Как только в Лерину голову могло прийти такое?
Начинаю смеяться (а точнее, нужно сказать: откровенно хохотать), и никак не могу остановиться.
Лера поджимает губы, ее ладони сжимаются в кулаки, сидит тут, вся напряжённая. А я ещё больше смеюсь.
– Перестань, я серьезно! Перестань! – кричит, встаёт и идёт мне навстречу, как коршун.
Немного успокаиваюсь и вздыхаю. Говорю:
– Надо быть совсем дурной, чтобы мне такое предлагать. Ты и я? Это… абсурд какой-то.
Лера пытается выдавить улыбку (получается плохо):
– Думаешь, Оле ты нужен? Она же детей хочет… А ты… Ты не можешь!
– Откуда ты знаешь? – беру и дёргаю ее за руку, чтобы смотрела в глаза.
Вот, тварь.
– Твоя мама мне рассказала ещё во Франции. Встретились и поговорили. Твоей маме я нравлюсь.
Качаю головой и закрываю глаза, от веселья не осталось и следа. Да уж. Я люблю свою мать, но, к сожалению, рот на замке держать она совсем не умеет. Хотя, я ведь просил ее никому ни слова не говорить.
