Он не останется один, потому что он по своей сути — не одиночка, и он всегда нуждался в женской любви, заботе и тепле.
Думаю, что даже Алина и Варя теперь примут его новую женщину, потому что они сами изменились за это время, и уже просто ждут, что будет дальше.
Пришло осознание, что истерики, злость и ненависть не помогают жить. Они ранят, отравляют и не дают ночами спать.
И это касается не только их отца, но и меня. Я чувствую, что и нового мужчину с моей стороны они воспримут с обреченным согласием, что жизнь продолжается и что им не вернуть старой семьи, в которой мы жили слепыми и глухими дурочками.
— У вас все хорошо? — обеспокоенно спрашивает пожилой таксист.
Страшная правда в том, что я бы не приняла Романа в начале наших отношений таким, какой он есть на самом деле.
Потому что у меня были четкие ожидания от будущего мужа, и он мимикрировал под них.
Потому что любил.
И потому что сам хотел быть идеальным отцом и мужем.
И еще, наверное, потому что хотел, чтобы в его жизни была часть, которая не запачкана той грязью, которая тянется за ним вязкими черными следами.
Он всегда говорил:
— Зашел домой? Оставил работу за порогом.
Дома он был мужем и отцом, а не Громом, но Гром вырвался и показался с оскалом ярости и усталости и потребовал, чтобы его приняли.
Таким какой он есть.
Вместе с его ребенком, потому что именно это стало бы для него высшим проявлением любви, ведь столько лет любили не его.
А лишь роль, и никто за маску не заглядывал.
— Я устала, — убираю руки с лица и откидываюсь на спинку сидения.
Во мне нет сил, чтобы принять Иву.
Я лучше сойдусь с каким-нибудь стремным и ведомым мужичком, чтобы хоть немного заглушить в себе боль, чем пойму и приму Романа с Ивой.
Да, вот такая я эгоистичная сука, но для Ивы, для этой маленькой девочки, что не умеет кричать, моя честность и осознание своей женской слабости — благо.
Я не обманусь тоской по Роману, а после меня не накроет ревностью и раздражением на нее.
Пусть лучше у нее будет терпеливый папа, а мама потом обязательно найдется. Хорошая, добрая, и у этой мамы не будет в сердце раны, что Ива — ребенок измены.
— От чего устали? — спрашивает таксист.
— От того, какая я дура, — горько усмехаюсь, — люблю бывшего мужа, а быть с ним не буду.
— Почему?
— Долгая история, — отмахиваюсь.
Роман тоже понимает, что я не буду с ним. И понимал это уже тогда, когда решил открыть передо мной карты.
