— Не говорите так. Не надо. Так нельзя.
Открывает двери и девочкам, которые неуклюже выбираются из салона, и прячутся за моей спиной, как утята за мамой-уткой.
— Доброй ночи!
Я вздрагиваю от зычного мужского голоса, что летит со стороны мрачных друзей Васи,, и молча киваю, потому что язык прилип от испуга к небу.
— Я и есть Николай. Мы с вами беседовали по телефону.
Николай — высокий плечистый мужик с крупным носом и россыпью щербинок на щеках. Откидывает окурок в сторону и шагает в нашу сторону:
— Зачем приехали?
Я теряюсь от вопроса, и Вася выходит вперед, почувствовав мою встревожанность.
— Полегче.
— В смысле?
— Ты тупой, что ли? Перед тобой дама! Повежливее, блять!
Замолкает и оглядывает с кривой улыбкой:
— Пардон.
— Мы к папе, — говорит Алинка за моей спиной. — Мы приехали к папе.
— Слышал? — Вася исподлобья смотрит на Николая, который приподнимает брови. — Мы к папе. Ну, в смысле, они к папе, а я их привез… Ты понял же!
— Понял, Хромой, понял, — Николай массирует переносицу. — Ты как всегда, — а затем лезет в карман, — сейчас босса предупрежу…
— Это как понимать? — наконец, я подаю голос, который у меня вздрагивает возмущением.
— Предупредить и спросить, можно ли к нему его дочерям?
— Да.
— Так не пойдет, — скрещиваю руки. — Это его дочери. И они приехали к нему. Веди их к нему.
— Да, — громко соглашается со мной Вася. — Это же дочки, блин, — с вызовом прячем руки в карманы толстовки и шмыгает, — не тупи.
Николай смотрит на него, потом на меня и прячет телефон.
— Хорошо, идем.
— Ты с ними, — тихо говорю Васе.
— А вы.
— Я не могу, — пожимаю плечами. — Варя и Алина на тебе, — оглядываюсь на бледных дочек, — идете или передумали.
— Идем, — Варя хватает Алину за руку и решительно шагает за Николаем.
Вася следует за ними. Через несколько шагов оглядывается:
— Жизнью своей за них отвечаю.
Прижимаю холодные пальцы к щеке. Я, правда, не могу сейчас пойти к Роману, потому что я не в силах поднять на крыльцо роддома, а после в него войти и вновь оказаться среди больничных стен, криков рожениц, а после увидеть недоношенного ребенка в инкубаторе.
Поправляю платок на голове и решительно шагаю в сторону оставшейся бандитской троицы.
Я, конечно, могла спрятаться в машину, но почему-то иду к незнакомым мужикам, немного вскинув подбородок.
— Доброй ночи! — говорю я и сама удивляюсь тому, что мое приветствие вышло стальным и холодным.
— Доброй, — сдавленно отвечают мне мужики и как-то тушуются, когда я встаю перед ними.
