На стенах - несколько абстрактных картин в монохромных тонах: треугольники, квадраты, линии.
И ни пылинки. Чистота — идеальная.
Прохожу к балкону, откидываю в сторону штору и выныриваю наружу, в холод ренней зимы.
Кутаюсь в пальто.
Роман меня не замечает.
Стоит у перил, спрятав руки в карманы брюк, и смотрит на горящие окна дома через дорогу. До меня долетает шум машин. Он в одном свитере, и кажется не замечает холода.
Выдыхает пар.
Смотрю на коротко стриженный затылок Ромы и не спешу выдергивать его из мыслей и мрачного транса.
О чем он сейчас думает?
Или он просто отключился от реальности?
Вспоминаю, как я в нашем светлом прошлом обнимала его со спины, прижималась к нему и закрывала глаза, вслушиваясь в его ровное сердцебиение."
"Он позволял мне насладиться этой нежной молчаливой близостью несколько минут, а после разворачивался ко мне и целовал.
Ветер треплет локон, что выбился из тугого пучка волос.
— Ром, — наконец, говорю я.
Он не дергается. Не пугается.
— Чего тебе?
А вот я дергаюсь, потому что он сейчас обратился ко мне даже не как к бывшей жене, а как к человеку, с которым он вынужден вступать в диалог, но будь у него такая возможность, то он бы жестко и бескомпромиссно выставил бы меня за дверь.
Я теряюсь от его прямого вопроса и не знаю, что сказать.
Спросить про Наташу?
Про непонятного Николая, который ответил на мой второй звонок?
Заявить, что я не могу оставить с ним Варю, пока он в таком состоянии, которое пугает нас всех.
— Лер, — Роман оглядывается.
И на меня смотрит не человек, а уставший и раздраженный хищник.
Зверь.
— Ром…
— Что? — голос глухой и низкий, а взгляд прямой и пронизывающий.
— Что с тобой?
Задаю я одновременно просто и сложный вопрос, на который Роман недоуменно вскидывает бровь. Я чувствую себя под его взглядом глупой дурочкой.
Он никогда прежде так на меня не смотрел.
Вот как чувствуют себя другие люди, когда он на них взирает со снисходительным терпением, которое может в любой момент лопнуть?
Слабыми и тупыми?
— Я вышел подышать, Лера, — отстраненно отвечает он.
Свет из кабинета, приглушенный шторами, заостряет черты лица Романа и углубляют тени под его глазами.
— Ты напугал Варю.
— С чего это вдруг? — усмехается. — Попросил ее убрать за собой? О, Лер, милая моя, я с ней был сдержанным и корректным.
Он сейчас на меня не кричит, а я плакать хочу. Хотя бы всхлипнуть и втянуть голову в плечи.
