При звуке тяжелых шагов, под которыми хрустит каменное крошево, меня пробивает холодный пот. Борька останавливается совсем близко, и я слышу, как совершенно незнакомый мужской голос произносит из телефона:
- Покажи мне ее поближе... М-м, простовата, - потом тянет с сомнением: - И это из-за нее Боярка с катушек слетел неделю назад? Ты уверен?
- Красавин клялся и божился, - заверяет Борька. - Приперся ко мне злой с разбитой мордой, просил подключить ваших ребят, чтобы начистили Боярке рыло... обещал любое содействие.
В таком состоянии не врут, да и не в том он сейчас положении, Герман Юрьевич. Долгов у него море, отрабатывать и отрабатывать. Особенно теперь, когда он накосячил с воссоединением «счастливого семейства». Профукал шанс занять тепленькое местечко рядом с Бояркиной дочуркой.
- Это сейчас уже неактуально, - равнодушно отзывается голос. - Не прокатило одно, прокатит другое. И до дочки доберемся...
Я слушаю их и стискиваю пальцы в кулаки так сильно, что ногти больно впиваются в ладони. Моя Алиса в опасности!.
.
Мысль о том, что моя доверчивая малышка окажется во власти этих нелюдей, причиняет почти физическое страдание. Нельзя этого допустить! Бояров должен защитить ребенка! Должен понимать, что идти на поводу у врагов себе дороже.
- Ладно, с нашими рычагами на Боярку понятно, - холодно роняет Герман Юрьевич. - Перехвати его малявку как можно скорее для надежности. Пригодится. Потому что Батянин не дурак кабальные договора подписывать. Особенно сейчас, когда твой косячный Красавин про «Барсогоры» проболтался[***].
Кто его за язык тянул? Он должен был втереться в доверие и стать водителем Морозова, а не подставлять наших партнеров!
- Там Котов оказался, - с напряженной торопливостью поясняет Борька. - Этот из кого угодно инфу вытянет, а Красавин на крепкий орешек однозначно не тянет. Но он подходил по всем другим параметрам идеально! Водительский опыт, безработный, кажется безобидным, старается угодить...
- Значит, другого надо было посылать вместо него. Такую жирную вакансию запорол!
- Больше этого не повторится, Герман Юрьевич!"
"- Не повторится, - с нехорошей интонацией хмыкает собеседник.
- Потому что если ты сейчас опять провалишь мне схему, то я тебя уволю. А у меня, сам знаешь, как людей... увольняют. Мы поняли друг друга, Борис?
- Поняли, - севшим голосом откликается тот.
- Тогда жду от тебя хороших новостей. До связи.
Наступает тишина, наполненная только звуками природы и биением учащенного пульса в висках.
