– Как пришла я домой, так и слегла. Слабость такая, голова болит, перед глазами круги красные.
– Ну, приободритесь, – возмутилась Надежда, – вы же всегда держались молодцом!"
"– А Ивану Феоктистовичу вечером «неотложку» вызывали, – сообщила Зинаида, – сказали – спазм сосудов…
«Совсем расклеились старички», – подумала Надежда, но вслух ничего не сказала, чтобы еще больше не расстраивать Зинаиду.
Она распрощалась с хозяйкой, сказала, что позвонит завтра, и заторопилась домой.
«Однако что такого полезного я выяснила? – размышляла Надежда, торопливо обходя лужи.
– Единственный человек, который мог что-то рассказать про убитую Марианну Ковалеву, сам сыграл в ящик. Хотя, возможно, Аня ничего и не знала про убийство Марианны. То есть знала, что ее убили, но никак с этим не связана. Но вот совпадение смертей…»
В своей богатой криминальными загадками жизни Надежда Николаевна Лебедева привыкла не доверять совпадениям. Но в данном случае приходилось смириться, потому что всем известно, что болезнь придет – не спросит.
И запросто может поразить как столетнего старика, так и двадцатичетырехлетнюю молодую женщину. С меньшей вероятностью, конечно, но может.
«Вот если бы она была убита ножом… – почти мечтательно подумала Надежда, – или ее бы задушили… тогда можно было бы сначала поразведать кое-что самой в этом направлении, а потом идти к следователю Громовой, предъявить ей фотографии дома и обратить ее внимание на тот факт, что подруга убитой Марианны тоже убита.
Но девушка умерла от инсульта, и нет никаких доказательств насильственной смерти. А жаль…»
Тут Надежда рассердилась на себя за неуместные мысли и заторопилась домой к коту, потому что муж, как обычно, должен был прийти сегодня поздно.
В голосе скрипки звучало глубоко затаенное страдание, горечь одиночества, трагедия неразделенной любви. Казалось, инструмент поет о безлунной осенней ночи, бесконечной дороге среди пустынных, безрадостных равнин, дороге без цели и без надежды… Тоскливый ветер, заблудившийся в мрачных холмах, в темных безлиственных рощах…
Мелодия оборвалась на горькой томительной ноте, но мужчина еще долго сидел перед магнитофоном, слушая наступившую тишину, в которой, казалось, еще звучали горькие аккорды скрипичной пьесы.
Незнакомая тревога наполняла его сердце. Он не понимал причины этой тревоги. Прежде эта скрипка приносила ему только радость, умиротворение, придавала смысл его жизни.
