Доберусь уж сам как-нибудь.
Я припустил по улице бегом, хотя он и не думал меня преследовать. Просто хотелось восстановить утраченное душевное равновесие. Вот интересно, когда маман впервые привела этого типа к нам знакомиться, мне было лет тринадцать. Что там пацан в жизни понимает? Но про этого я сразу понял, что сволочь он первостатейная. Так что сейчас я испытывал даже легкое удовлетворение, что правильно человека с первого взгляда оценил.
Домой я добрался быстро – подвезли мужики на «скорой помощи», им по дороге было.
Дверь открыла маман, и у меня отлегло от сердца – хоть не оставили старуху одну.
– Ну что там? А где Сережа?
– Дома твой Сережа, – рыкнул я. – И не смей больше к нему обращаться, я со своими делами как-нибудь сам разберусь.
– Да ты что? – Маман набрала воздуху и собиралась меня как следует вздрючить, но тут из комнаты послышался слабый голос бабули, так что я просто отодвинул маман в сторону и одним прыжком оказался в комнате. Бабуля лежала на кровати такая маленькая, и лицо ее было белее подушки.
Увидев меня, она заплакала.
– Ну все, все. – Я присел рядом на стул. – Видишь, я вернулся, целый-невредимый, ничего не случилось, все в порядке…
– Чем это от тебя пахнет? – принюхалась бабуля.
«Дерьмом», – чуть было не сказал я, но вовремя прикусил язык.
– Ты в милиции был? Что они сказали? – жадно спрашивала бабуля.
– Все нормально, не нужно волноваться, это ошибка, она разъяснилась, больше я никуда не уйду.
Она успокоилась от звука моего голоса и утомленно прикрыла глаза.
На кухне я узнал от матери, что бабуля подняла тревогу часов в десять вечера. Она звонила матери и до того ее взвинтила, что та рискнула обратиться к своему мужу за советом. Муж поднял ее на смех – взрослый парень к десяти вечера домой не пришел, а они всполошились. Но маман-то знает, что я всегда ночую дома; во-первых, боюсь бабулю оставить, а во-вторых, не у кого мне ночевать, с моим ростом у меня с женщинами вообще проблемы. Уж не знаю, что маман сказала своему мужу, возможно, что я псих и импотент, но он все же решил выяснить в милиции.
И вот, так разозлился, что ему не дали поспать, что возненавидел меня пуще прежнего.
Я не стал рассказывать маман содержание нашей с ним беседы, пусть уж он сам ей распишет меня во всей красе, мне плевать.
* * *Звонок матери без стеснения вырвал Надежду Николаевну Лебедеву из утренних объятий Морфея. Мать была полна праведного негодования и на такие мелочи, как звонок в восемь утра в выходной день, не обратила внимания.
