Ниже всей этой коммунальной клинописи – большая обшарпанная кнопка с призывной надписью «Общий звонок».
Поскольку фамилия Рузаев на двери не значилась, именно общую кнопку Надежда и надавила с некоторым душевным трепетом. Она не знала еще, что скажет В. Муфлоновой или Нутриевичу И.К., но полагалась на вдохновение и никогда не подводившую ее хорошо развитую женскую интуицию.
Гулкое дребезжание звонка хорошо было слышно за дверью, но никто не спешил открывать. Надежда выждала приличествующее случаю время и снова позвонила.
Никто не появился. Более того: упоминавшаяся хорошо развитая интуиция подсказывала ей, что никто и не появится, что в квартире попросту никого нет. Об этом, помимо интуиции, говорило полное отсутствие за дверью каких-либо скрипов или шорохов и особенная гулкость раскатывающегося за дверью звонка – такими гулкими бывают только пустующие комнаты и квартиры.
Решив не доверять своей интуиции и до конца проявить упорство, Надежда позвонила В. Муфлоновой, справедливо посчитав ее наименее чопорной и закомплексованной из жильцов квартиры.
Не дождавшись ответа, она последовательно перебрала А.В. Твердохлебова, И.К. Нутриевича, Свиристицкого, А.Я. Гурфинкеля. Звонки раздавались в разных концах квартиры – резкие и глуховатые, требовательные и заискивающие, кокетливо-заливистые и деловито-сухие, – но никто на них не отзывался, ничьи шаги не раздавались в глубине квартиры.
Надежда устало прислонилась к косяку.
«Ну вот, – подумала она, – зря тащилась в такую даль.
И поделом мне – говорят же, дурная голова ногам покою не дает. Прав муж: лезу вечно не в свое дело… Надо сидеть дома и обеды готовить… кстати, обеда-то сегодня у меня и нету. Саша придет с работы – чем я его накормлю? И кот голодный…»
Окончательно решив плюнуть на свое дилетантское расследование и вернуться к безнадежно запущенному домашнему очагу, Надежда напоследок подергала дверную ручку… И дверь послушно распахнулась.
Надежда удивленно уставилась на нее.
Дверь вообще не была заперта.
Чувствуя себя авантюристкой, взломщицей, домушницей, серьезная на первый взгляд и не очень молодая женщина Надежда Николаевна Лебедева вошла в чужую квартиру и огляделась.
Большой полутемный коридор был почти пуст. На полу стояло только несколько картонных коробок из-под маргарина безо всякого содержимого, валялся один левый стоптанный ботинок сорок шестого размера и моток медного провода.
