– Нет, ничего плохого я тебе никогда не делал… Наоборот, я всегда старался помочь тебе, защитить от врагов…
Соня удивленно посмотрела на него:
– Какие враги, какая помощь?
– Ты не замечала… ты не замечала моей заботы, ты вообще не замечала меня, никогда не замечала… Помнишь Жеку Малыгина? Он толкнул тебя, ты сломала руку. Я отомстил ему за тебя…
– Как?! – в ужасе отшатнулась Соня, насколько позволяла спинка стула. – Он погиб, упал с крыши… Так это ты?
– Я, – почти беззвучно ответил Юрий.
– Боже мой! Да ты ненормальный! – Выговорив эти слова, Соня прикусила язык.
Несомненно, похитивший ее тип был ненормальным. Эти горящие глаза, эта странная речь… что-то она Соне напоминала. Но ведь всюду пишут, что психам нельзя говорить, что они психи. Они-то считают себя здоровыми и очень обижаются. Так и случилось.
– Не смей называть меня ненормальным! – истерически выкрикнул Юрий. – Может быть, это все остальные ненормальные, с их мещанской моралью, с их тусклыми глазами и тупыми развлечениями, но ты не должна так говорить мне, ведь все, что я делал, я делал ради тебя, ради тебя и твоей музыки!
– Если ты что-то делал ради меня, – тихо и почти ласково прервала его Соня, – то сделай еще кое-что: развяжи меня.
Неожиданно Юрий преобразился: он отскочил от связанной Сони, на лице его явственно отпечаталась злобная подозрительность.
– А-а! – воскликнул он неожиданно высоким и резким голосом.
– А-а! Вот к чему все шло! Ты хочешь добиться моего доверия, убедить в своей искренности и доброте – только для того, чтобы я развязал тебя, а потом отпустил? Нет, дорогая моя, я теперь уже не так глуп и наивен! Я знаю, что ты такая же, как все, и понимаешь только силу. Стоит ослабить узду, стоит дать тебе палец – и ты откусишь всю руку. Я развяжу тебя только тогда, когда буду уверен, что ты не сможешь никуда убежать.
Раньше… раньше я верил, что ты особенная, что ты живешь ради своего высшего предназначения, ради музыки, но теперь я понял все…
– Что ты такое понял? – спросила Соня устало-презрительным голосом, ей совершенно не хотелось притворяться ласковой. – Что так изменило твое мнение?
– Я видел! – воскликнул Юрий с болезненным торжеством. – Видел его – того, кого ты приводила к себе домой!
– Совсем больной, – тихо проговорила Соня.
