В стране, где львиная доля населения даже читать-писать толком не могла, его военная и техническая подготовка слишком выпуклой окажется. Не спрятать. Да и писать он умел со всеми этими ятями. Медленно, но вполне уверенно. Выучился, когда увлекся эпохой и военно-исторической реконструкцией. Было совсем непросто, так как пришлось банально зазубрить в корне непонятную логику этой архаичной системы, но теперь это давало ему шанс не ударить в грязь лицом в случае чего…
– Бывает, – все тем же участливым тоном ответил младший унтер-офицер и улыбнулся уже всем лицом, а не только глазами.
Ему было можно. И ситуация позволяла, и возраст. Васков явно выслужился из рядовых и был уже совсем не молодым мужчиной. Даже седина местами пробивалась. Опытный служака, матерый, многое повидал. Вон – и солдатский крест на груди. Нижним чинам за красивые глазки такие никогда не вешали.
– За Японскую войну, – произнес Васков, заметив внимание поручика на его Георгиевский крест.
– Доложи обстановку.
– Ваше благородие, – подобрался унтер.
– Я многого не знаю.
– Хотя бы в общих чертах. Может, сам вспомню что.
– Мы в Восточной Пруссии. Наш полк разбили. Где кто находится – непонятно. Пару раз на немцев натыкались. Троих потерял в этих стычках…
Максим слушал и лихорадочно пытался соображать. Форма Русской Императорской армии самого начала войны. Да и в сапогах все еще. Лето. Восточная Пруссия. Отступающие, разбитые русские войска. Ох как немного вариантов получается…
– Сегодня какое число?
– Двадцать шестое августа.
– Мы в расположении 2-й армии генерала Самсонова?
– Так точно.
Максим напрягся. Он не так хорошо знал историю, чтобы помнить в деталях все значимые сражения Первой мировой войны. Хотя бы на Восточном фронте. Но сам-то он реконструировал поручика начала войны и о трагедии под Танненбергом знал прекрасно…
– 1-й корпус генерала Артамонова? – после долгой паузы вновь спросил он у младшего унтер-офицера.
– Он самый, – кивнул тот.
– Твою ж мать… – как-то обреченно выдал Максим и опустился на бруствер траншеи.
– Ваше благородие? – поинтересовался Васков, которому совсем не понравилась эта реакция.
– Немцы нас отбросили, вынудив отступить, и теперь окружают основные части армии, – тихо произнес поручик, уставившись в землю."
"– Ваше благородие? – напрягся младший унтер-офицер, вновь привлекая к себе внимание.
– Грустная новость у меня, Васков, – ответил Максим, горько усмехнувшись. – Слышишь куда сместились взрывы? По нам уже и не бьют.
