Ничего такого, чтобы глаз мог зацепиться. Худощавые, уставшие бедняки в застиранной одежде. Упитанные бюргеры, с достоинством несущие свои отвисшие животы по тротуарам. Ну и щеголи самого разного фасона – среди них хватало и откровенных доходяг, и заплывших жиром «сироток».
Подводы жмутся к тротуарам, пропуская явных военных. Чьих – непонятно. Форма вроде не их, не германская, но раз уверенно так едут, значит, так и надо. Не им, простым обывателям, пререкаться с вооруженными людьми.
Поворот, и Максим ревет в полную мощь своих легких:
– Огонь!
Секунда.
Другая. Третья. И оба курсовых пулемета на крыше его «Даймлера» оживают, начиная сметать кавалерийский эскадрон, с которым они столкнулись практически лоб в лоб.
Два Максима захлебываясь высадили две полные ленты с кинжальной дистанции. Заткнулись и характерно так запарили. До головных всадников было метров сорок, не больше. Чех, разумеется, затормозил. Сообразил. Таранить кавалерию на грузовике – плохая забава. Очень уж тяжелые лошадки.
Одну-две собьешь, а потом – беда.
Пулеметы затихли.
А перед отрядом предстала жутковатая картина. Пострелянные люди и лошади были навалены прямо вдоль улицы. На такой дистанции пулемет уверенно пробивал бойца навылет и поражал следующего деформированной пулей. Везде кровь, крики, ржание, стоны. Масса бьющихся в агонии лошадей. Людей тоже не всех наповал уложило. Хватало тех, кто шевелился и что-то кричал в этой каше. Да и невезучие прохожие испуганно жались к стенам домов. А то и присев, старались сжаться в комочек, словно надеясь испариться, исчезнуть и стать невидимыми.
Ян едва успел затормозить. Чуть-чуть и поцеловал бы задницу головного «Даймлера». А вот Синичкин на своем «Форде» врезался, хоть и не сильно. Так – чуть-чуть.
– Йозеф, – нервно сглотнув, произнес Максим. – Давай там, по тротуару.
Чех не понял. Пришлось руками показывать.
И вот головной грузовик начал прижиматься к тротуару, разгоняя перепуганных людей. Медленно. Не спеша. Осторожно переезжая не слишком густо наваленные тела, покачиваясь на них как на кочках или колдобинах.
А бойцы, повинуясь приказу поручика, добивали из винтовок тех лошадей, которые были слишком близко и могли представлять угрозу для грузовика. Ну и тех противников, что тянулись к оружию.
Поляк чуть помедлил, но тоже двинулся следом по уже проторенной дороге. Переезжать раздавленные один раз тела было намного легче – меньше качало. Синичкин чуть задержался, но и он поехал.
