Так-то фугасы будут попроще в употреблении и в деле более универсальны.
Замыкал колонну «Форд» Синичкина. Этот пикап все же обзавелся курсовым станковым пулеметом на крыше.
Довольно кивнув, Максим забрался в кабину к Йозефу, и колонна тронулась вперед.
Конечно, оставлять просто так этот важный полевой склад трофеев было нельзя.
– Взорвать бы тут все, – незадолго до отъезда заметил Васков."
"– Взорвем. Обязательно взорвем. Но потом.
– Потом?
– Конечно. И не мы.
– Ваше благородие, я вас не вполне понимаю, – напрягся унтер.
– Ничего страшного. Говорить не хочу – боюсь сглазить. Комендант поделился сведениями не только об этом дивном местечке. Или ты думаешь, что я три десятка трехлинеек просто так велел положить в грузовик?
– Так про запас, ваше благородие, – развел руками Васков. – Разве нет?
– Хуже, Федот Евграфович, много хуже…
Глава 8
27 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии
Дальше ехать пришлось медленнее. Пушка и ее передок были оснащены деревянными колесами без всяких рессор, а потому свыше десяти-пятнадцати километров в час двигаться оказалось опасно.
Нет, конечно, можно и больше разогнаться. Да вот беда – колеса у них развалятся. В лучшем случае…
– Подъезжаем… – буркнул себе под нос Максим, посматривая на карту. А потом чеху: – Тормози.
Колонна остановилась.
Поручик вышел и, встав так, чтобы его хорошо было видно всем, громко заявил:
– За лесом лагерь для военнопленных. Временный. Сколько там людей – неизвестно. Сколько их людей защищает – тоже неизвестно. Их освобождение – риск и авантюра.
Но это нужно сделать. От вас жду собранности, внимательности и готовности действовать решительно. Наша задача – перебить охрану и освободить людей. Потом мы уходим.
– Почему? – выкрикнул кто-то, не показываясь, но не узнать Хоботова было сложно.
– Потому что мы не можем действовать вместе с ними. Мы – моторизованное подразделение. Мы быстры. Мы подвижны. Мы можем за пару часов проезжать столько, сколько пехота идет сутки. Оставшись с ними, мы потеряем все наши преимущества, практически ничего не дадим им…
Митинг получился короткий.
Не больше пяти минут. Не в традиционном русском смысле митинг, а в англосаксонском – просто рабочее собрание[4]. Слово-то в свое время заимствовали, да как обычно, с творческой обработкой известным местом. Поручик инструктировал людей, объясняя не столько их конкретные задачи, сколько общую идею и формат действий. Что было там за поворотом – загадка. Требовалось импровизировать. Добился понимания.
