Пленных и документы нужно доставить как можно скорее в штаб к генералу Ренненкампфу. Ну и позаботьтесь о людях. Семьям погибших нужно выплатить премии. Боевой путь отряда описан в журнале. Исключая этот бой. Но его восстановить несложно через опросы…
– Максим Федорович, – хотел было что-то спросить корнет, но поручик рухнул на траву, потеряв сознание. Расслабился, увидев своих. А степень нервного и физического напряжения вкупе с ранениями оказалась слишком большой. Три огнестрельных ранения, ушиб грудной клетки с переломом пары ребер и легкая контузия.
Он и так-то на одних морально-волевых усилиях держался…
Часть III"
"– Начинайте плакать. За каждую слезинку по брильянту. По дороге сюда я ограбил ювелирный салон.
– Тогда я лучше сразу пописаю.
Художественный кинофильм «Соловей-разбойник»Глава 1
18 сентября 1914 года, Вильно
Утро. Очередное утро…
Максим проснулся в каком-то временном госпитале. И у него здесь была своя камера, то есть палата. Маленькая, но отдельная. И сиделка – добрая старушка, которая при надобности звала крепких санитаров.
В общем – ситуация странная. Был бы ходящий – выглянул в коридор. Очень уж поручику было любопытно – есть там наряд, охраняющий его от бегства, или нет. А так и не разберешь – то ли уважение выказали, выделив отдельную палату при общем недостатке койко-мест и помещений, то ли – наоборот, под стражу посадили…
Без сознания поручик провалялся чуть больше двух суток. Потом пришел в себя, но это не принесло радости…
– У меня для вас плохие новости, – произнес врач.
– Рана воспалилась?
– Да, – кивнул он, нахмурившись.
– И вы хотите ампутировать ногу?
– Вот видите, вы и сами все понимаете…
– Хорошо. Но потом я ампутирую вам голову, – спокойно произнес Максим, глядя врачу в глаза.
– Но…
– Вы можете задействовать санитаров, а то и вовсе – привязать, чтобы не дергался. Можете обколоть опиумом. Но это ничего не изменит. Потом я все равно вас найду и убью.
– Вы не понимаете! У вас начнется заражение крови! Вы умрете! И очень скоро!
– Пусть так.
Но одноногим инвалидом я не останусь. Отрежу вам голову и покончу с собой. Не хотите лечить – валите отсюда. А лучше принесите мне пистолет, чтобы я мог застрелиться, когда станет совсем худо.
Врач попытался было что-то сказать, но не находил слов. Лишь рот открывал, как рыба. Да, ему и раньше приходилось слышать в свой адрес всякое. И проклятья, и оскорбления, и угрозы. Но обычно они были куда более эмоциональными. А тут – спокойный, холодный тон.
