То есть он являлся важным транспортным узлом, обеспечивая связность 8-й армии, крепости Кенигсберг, 1-й кавалерийской дивизии на северо-востоке и частей, размещенных в районе Мазурских озер.
Иными словами – место оказалось очень оживленное.
И вот, пытаясь проскочить через переезд недалеко от города, случилось ЧП. Выбежал боец и опустил шлагбаум, показывая рукой, что проезда нет. Максим глянул по сторонам и увидел приближающийся паровоз. Дыма от него было – масса. Издалека видать.
Разумная предосторожность.
Состав быстро не остановится. Но что им делать? Ведь солдатик-то, хоть сразу и не опознал противника, мог это сделать в любой момент. И как поступит, неясно.
Максим глянул по сторонам. Пусто. Домик смотрителя выглядел крохотной будкой. Так что, скорее всего, боец там был один, заступая на пост.
Вдали, в противоположной стороне от прибывающего паровоза, шумел вокзал. И это изрядно напрягало. На таком значимом транспортном узле вряд ли нет солдат. Скорее напротив – их там целая толпа.
А вступать в бой не хотелось. Во всяком случае здесь и сейчас он был лишен смысла.
Несколько секунд поразмышляв, поручик открыл дверь и спрыгнул на пыльную дорогу. Оправил форму. И спокойным шагом направился к этому бойцу ландвера лет сорока – сорока пяти. Тот сразу и не понял, что произошло. Лишь шагов через пять начал меняться в лице. Но ума хватило за оружие не хвататься. Пулеметы на крыше грузовика он отлично распознал.
Максим подошел к нему. Улыбнулся. И кивнул на винтовку, дескать, давай сюда.
Солдат нервно сглотнул, но оружие отдал. Сначала сам Маузер, а потом и штык-нож к нему. Клинок наш герой повертел в руках и выбросил в бурьян. Зачем он ему? А вот винтовку решил осмотреть на предмет чистоты и общего порядка. Просто из общего любопытства. Ландвер же.
– Gut![20] – похвалил он этого служаку и, вынув из оружия затвор, кинул в бурьян к штык-ножу. А Маузер вернул солдату. Пускай стоит с винтовкой, словно на посту. Все равно ничего он с ней сделать теперь не сможет без затвора и штыка.
Разве что как дубинку использовать…
Паровоз приближался, пыхтя под всеми парами.
Поручик достал портсигар. Извлек оттуда папиросу. Сам-то он не курил. Не нравилось. Но иногда дым пускал для антуража. Вот и сейчас – зажал в зубах папиросу, прикурил ее от модной бензиновой зажигалки. Пыхнул разок-другой и оставил в зубах тлеть.
А когда паровоз уже почти подъехал – демонстративно взглянул на часы.
