Может, именно потому, что ему очень этого хотелось, ни мыться, ни есть он не стал. Все же он был вожак – сильная личность.
Он стащил с себя мокрую одежду, пошвырял ее за дверь в сторону ванны и в одних трусах, сердито топая, отправился выжимать штангу и качать ногами тяжеленные чугунные диски на металлическом штыре. В наушниках грянул “Deep Purple”. Приноравливаясь к тяжелой работе, Архипов поудобнее устроил ноющую спину на черном кожаном сиденье и взялся за холодные ручки.
Во времена его институтской молодости прыгать с парашютом считалось шикарным и возвышенным занятием.
Это была особая каста – те, кто занимался парашютным спортом. Для бега, лыж или баскетбола Архипов был слишком ленив, а вот парашют – десяток прыжков в сезон – оказался самым подходящим. Остальная красота тоже манила – специальные костюмы, очень мужественные, как в кино, яркие рюкзаки, “сборы” с неизменным костром и песнями про “солнышко лесное”.
Неожиданно ему очень понравилось прыгать – даже если бы перестали петь про “солнышко” и носить шикарные комбинезоны, Архипов все равно бы стал прыгать.
Бездна покорялась ему – обнимала, принимала в себя, а потом отпускала на свободу, аккуратно и нежно возвращала на землю, до следующего раза.
Тогда он не боялся высоты и не понимал, как высоты можно бояться.
Однажды что-то стряслось с его парашютом – ничего особенного, “рядовой форс-мажор”, как это называли на старте. Вывалившись из “Ан-2”, Архипов понял, что парашют не открывается и нужно ждать, когда откроется запасной, и тут в игру вступила бездна.
“Я не отпущу тебя, – говорила она Архипову, – брось. Все это суета, не смотри туда. Пусть они бегут, пусть машут руками, пусть несется машина, поднимая желтую пыль. Смотри, как много здесь света. Как много места. Как много воздуха. Останься со мной. Для этого всего-то и нужно – потянуть пластмассовую рыжую штуку, заблокировать запасной парашют. Тебе же нравится эта свобода, огромность солнечного пространства, и не имеет никакого значения, что в запасе всего несколько секунд – они того стоят.
Останься со мной”.
Архипов увидел свою собственную руку в перчатке, и остановил ее, и даже прикусил зубами так, что прогрыз перчатку. Еще мгновение – и бездна уговорила бы его. Он заблокировал бы парашют и остался с ней.
Он вырвался в последний момент. И она ему отомстила.
Он приземлился очень неудачно – сильный ушиб позвоночника, отек, неподвижность, страх. Только страх и больше ничего.
