Он не мог рычать на Лизавету, – строго сказал себе Архипов. – Она умерла, и Тинто не мог на нее рычать. Мне все это показалось”.
Рычание вдруг переросло в тонкий скулеж, который опять перешел в рычание.
– Есть тут кто-нибудь? – крикнул Архипов и положил руку на загривок своей собаки. Загривок был складчатый и напружиненный.
Впереди только длинный коридор и двери – налево и направо.
Ночью, путешествуя по “нехорошей квартире” с фонарем, он боялся не так сильно.
Что-то не то.
Что-то не то и с квартирой, и с Лизаветой, и с Машей Тюриной, черт бы ее побрал опять…
– Эй! – снова крикнул Архипов, понимая, что никто ему не ответит, но звук собственного голоса казался единственной реальностью в этом сумрачном мире.
Тинто все рычал.
Он никогда не рычал “просто так”, и Архипов это прекрасно знал.
Отпустив загривок, он двинулся по коридору.
Вот старинный шкаф, о который он той ночью ударился плечом. Картина в тяжелой раме – букет сирени на деревянном столе, что же еще! Туфли больше не валялись посреди коридора, а аккуратно стояли возле обувной стойки.
“Натюрмортик”, который он тогда обрушил, прислонен к стене.
Рядом с “натюрмортиком” на полу, уткнувшись лицом в ковер, лежал человек.
Архипов охнул и шагнул назад. В виски ударила кровь.
Из левого бока, из бурого пятна посреди белой рубашки, торчала черная рукоять ножа с то ли вырезанными, то ли нацарапанными каббалистическими символами.
Того самого ножа, который “средоточие сил зла, идеальное орудие убийства”. Появление которого предвещало смерть – и Лизавета умерла.
Теперь умер кто-то еще, Архипов даже не знал – кто.
Тинто, увидев лежащего, тонко заскулил, а потом протяжно завыл.
– Фу! – приказал Архипов. – Фу, Тинто!
И присел перед телом на корточки.
Крови оказалось не слишком много – небольшая бурая лужица на ковре, а нож воткнут основательно – по самую рукоять с символами. Человек – или то, что им было недавно, – лежал совершенно непринужденно, как будто специально пристраивался, прежде чем упасть с ножом в боку.
Архипов посмотрел так и эдак, выпрямился и огляделся.
Никаких “следов борьбы”, как это называется в романах, – ни разбитых ламп, ни поваленных в схватке стульев, ни опрокинутых шкафов.
Что это за человек?! Кто его убил?! Мария Викторовна Тюрина постаралась?! Или ее братец?!
Его собака топталась на пороге, и, чтобы напомнить себе, что он вожак, Архипов приказал:
– Не ходи сюда! Сидеть! Сидеть там, Тинто! Коричневая лужа под рукояткой ножа не давала ему спокойно дышать.
