Только в Сенеж нельзя, они найдут. Мне подальше куда-нибудь.
– Маша, – осторожно произнес Архипов, – я понимаю, конечно, у тебя стресс и все такое, но кто… они? О чем ты хотела меня предупредить?
– Они! Кто заставил тетю завещать квартиру! Ты что, думаешь, что их всего двое? Эти не в счет, мелкие сошки, охранники. Там целая… паутина. Я хотела тебя предупредить, чтобы ты ни в коем случае не оставлял квартиру себе! Ну, продал бы, подарил, не знаю. Как только они получат квартиру, они нас убьют. Как убили тетю.
– Маш, нам надо отсюда уезжать, – решительно заявил Архипов.
– Спасибо тебе за заботу, конечно, но я вполне справляюсь. Тебе тоже пока прятаться не надо, и на ночной поезд в Сенеж ты не спеши. Ты мне сейчас немножко поможешь, потом выспишься, а там посмотрим.
– Они не успокоятся, пока не получат квартиру, – выговорила она, стуча зубами, и заплакала. – Они не успокоятся, даже если я все им отдам! Они все равно убьют меня! Они боятся, что я потом захочу все вернуть, и…
– Маша, Маша!
– Господи, они убили тетю! Теперь они убьют меня, а потом тебя! Мы были на вокзале, я хотела увезти его, и ничего у меня не вышло! Он теперь пропадет, один! Он же ничего не знает, и денег у него нет, и он такой глупый!
– Если ты про брата Макса, – сухо сказал Архипов, – то он пришел ко мне вчера вечером.
Сегодня он весь день проторчал в моей конторе, а сейчас сидит в моей квартире под присмотром моего партнера. Так что ты так сильно не убивайся.
Она вдруг перестала реветь, и глаза у нее округлились.
– Макс… пришел к тебе? Он… у тебя?
– Ну да.
– Архипов поднялся и потянул ее за холодную, вялую руку. – Он, между прочим, значительно умнее тебя. Я у тебя сразу спрашивал, в чем дело! Что за песнопения, толпы странников и так далее? А ты мне что ответила? Что это твои товарищи по работе из пятнадцатой горбольницы! Почему ты мне тогда не рассказала?
– Я не хотела тебя… вмешивать.
– Ну да, – согласился Архипов, – вмешивать ты не хотела. Зато я теперь сам вмешался, и ответственности на тебе никакой. Верно?
Кое-как она поднялась, следуя за его жесткой и теплой рукой.
Тело, казалось, искололи мелкими иглами. Ноги не слушались, и руки по-прежнему висели – ее привязали, как только приехали с несостоявшейся встречи у метро “Чертановская”.
Архипов поддержал ее и посмотрел на Машины ноги. Одна коленка сильно изодрана, на бедрах синяки – следы пальцев.
Бедная девочка.
– У меня в машине твоя одежда, – сказал он сердито, – и еще термос с кофе и бублик.
– Мне нельзя домой.
