Именно поэтому ты обнимал труп, когда тащил его вниз по лестнице, а потом усаживал в машину, а потом ехал по городу, в дожде и мыслях о том, что любой гаишник, которому взбредет в голову проверить твои документы, обнаружит, что машина не твоя, а в салоне у тебя труп!
Ты знал, что она его убила, поэтому ты еще позаботился о ковре с кровавым пятном в середине, и о ноже, который лежит теперь в твоем письменном столе, и остается только уповать на то, что ты не наследил как-нибудь слишком явно и милиция тебя не найдет, а если найдет, то, бог даст, не отыщет никаких доказательств причастности – твоей или Машиной, не зря же ты перчатки надевал и вообще проявлял предельную киношную осторожность!
Ты знал, что его убила Маша – дверь открыта ключом, а ключи есть теперь только у тебя и у нее.
Но ты не убивал юриста Маслова.
Могло быть такое, что она вернулась в свою квартиру, открыла дверь Маслову, впустила его, а потом убила. Зачем? За что? Или он чем-то ей пригрозил?
Но если она вернулась, значит, те, кто “уволок” ее от сенежского поезда, потом выпустили? Или она сбежала? Если сбежала, где она теперь? Откуда и зачем она звонила ему, Архипову, да так, что многоумный телефон не смог определить номер?
Или все это спектакль – от начала до конца, вместе с теми двумя на вокзале? Спектакль, предназначенный специально для Архипова и разыгранный Машей Тюриной и господами из “Радости”?
А нож? Откуда он взялся под диваном в гостиной?
Архипов уверен, что нож должен лежать под кроватью Маши Тюриной, а вовсе не в гостиной.
Лизавета тогда сказала – его появление предвещает смерть. И еще сказала, что нож “появился” у нее в комнате.
Кто режиссер этого спектакля? Маша? Одна? Или вдвоем с Добромиром? Или с кем-то еще?
Если она, зря Архипов так старался. Ни веснушки, ни темные волосы, ни ореховые глаза, ни энергичная грудь не имеют значения, если это – она.
И Лизавету она убила? И с лестницы пыталась столкнуть незадолго до смерти?
И почему, черт возьми, Лизавета сказала ему на бульваре, что “по заслугам каждый получает”?! Что она имела в виду, полоумная старуха?!
Архипов выбрался из постели и, держа спину очень прямо, вышел в гостиную.
Где-то там должен, стоять холодный чай с мятой.
Он отхлебнул из тяжелой кружки и посмотрел на прямоугольник лунного света, лежащий на полу. В прямоугольнике расплылись растрепанные черные кляксы – тени от Любаниных цветов.
Если это Маша, значит, ей нужно было побыстрее удалить из Москвы Макса, который нагрянул в такой неподходящий момент.
