Ничего не дал и третий круг, радиус которого от застывшего автомобиля составил метров четыреста.
Время подходило к полудню. Капитан сидел справа на переднем сиденье «Хорьха» и рассматривал развернутую на коленках карту.
— Я так и понял, что вы никого не нашли, — тихо сказал он. — Думаю, бандит потерял много крови, но еще мог передвигаться. Направился он, скорее всего, в ближайший город Веспрем.
Захари мало смыслил в топографических картах и согласно кивнул:
— Должно быть, так и есть.
— Но Веспрем пока занят немцами, и мы, между прочим, находимся недалеко от их позиций.
— Капитан со значением поглядел на Захари и выбрался из кабины. — Я осмотрел машину, — показал он на приоткрытый моторный капот. — Своим ходом она из леса не выберется — поврежден радиатор и бензопровод. Поступим так. Ты с бойцом Гешевым останешься здесь сторожить автомобиль. Мы с Крайновым пойдем на пост и вернемся сюда с грузовиком.
— Зачем, капитан? — не понял подофицер.
— Приказ был сверху: собирать всю брошенную технику и отправлять на ближайшие железнодорожные станции.
* * *Сидевшему за рулем «Хорьха» мужчине здорово повезло, потому что старый венгр Иштван Гера оказался земским врачом. Он был едва ли не единственным практикующим медиком на довольно большом участке от северо-восточной оконечности озера Балатон до южной окраины города Веспрем."
"Иштван был стар и сед — без единого темного волоса на голове. Лишнего веса не имел, а сознание оставалось столь же светлым, как и волосы, потому что выкуривал он только одну сигару по субботам и под нее же выпивал две рюмки палинки.
До начала Второй мировой войны специалистов с медицинским образованием в этих краях проживало достаточно — каждый мало-мальски приличный населенный пункт имел своего доктора, фельдшера или акушера. Война привнесла хаос и навела свои порядки. Молодых медиков мобилизовали в венгерскую армию, кто-то уехал, другие завершили практику.
Иштван остался на своем посту по двум причинам. Во-первых, он не имел накоплений и жить было попросту не на что.
Во-вторых, кроме него помогать больным стало некому.
Проживал он в собственном доме, построенном на выкупленном тридцать лет назад лесном участке. Участок находился на отшибе, в полукилометре от крайней улицы маленького городка Фельшоорш. Иштван любил иногда поохотиться на птицу, но больше всего ценил тишину и покой. В глухом лесу этого добра было с избытком. И птиц, и тишины, и покоя.
Порой ему казалось, будто он остался на планете в полном одиночестве.
