Из дальнего угла, говорит, выбирай, чего хочешь. Хоть «Фердинанд» помятый! — отдам с легкой душой. Все одно в металлолом пойдет.
— «Фердинанд» — самоходное орудие?
— Точно. Стоял там такой. Изуродованный до полной невозможности.
— И ты выбрал «Хорьх»?
— Ну да. Только не потому, что на этих машинах ездили важные люди — генералы там или, как ты выразился, партийные бонзы. Просто другие автомобили вообще никуда не годились. Я — человек рукастый, с техникой на «ты»; могу дать ремонт кузову, могу двигатель и коробку перебрать.
А в том углу и в самом деле собрали всю рухлядь. Ну, я до посиделок с комендантом прошелся, поглядел, пощупал… «Хорьх», конечно, был здорово покорежен, но ремонту подлежал. Вот я его и выбрал.
Старцев понятливо кивнул. Заметив, что Васильков закончил осмотр участка, полез за новой папиросой.
Небо окончательно потухло. Хлынов включил в сенях электрическую лампу. Темнота не позволяла дальше осматривать участок, и Васильков присел рядом на лавку.
— Как же разрешилось ваше дело с автомобилем? — спросил Иван.
— На деле все оказалось проще простого, — отмахнулся Хлынов. — Комендант выдал бумагу, велел подписать ее у представителя Советской военной администрации. Покуда я доковылял, покуда дождался очереди, покуда вернулся обратно, «Хорьх» уж погрузили на платформу. Я и попрощаться-то с майором не поспел. Только запихнули меня вместе с костылями в теплушку, тут и вагоны колесами застучали.
— И куда прибыл ваш эшелон?
— Сюда прямиком по «железке».
Постояли, конечно, в городах, да на разных полустанках. Но все же доехали.
— Слушай, ну а как же ты управлялся с машиной? Нога, как ни крути, короче стала!
— Так накладку на педаль присобачил. Иначе бы, твоя правда, не дотянулся…
Через несколько минут сыщики попрощались с Хлыновым.
Правильно говорят: первое впечатление о человеке часто бывает обманчивым. Поначалу он показался закрытым, враждебным, обиженным на весь мир. А на деле оказался геройским офицером, неплохим собеседником, свойским мужиком.
— Федор Поликарпович, напомни, как перед угоном выглядел твой «Хорьх»? — попросил Александр.
— Обыкновенно выглядел. Как обычный «Хорьх 830», — просто ответил тот.
— Я понимаю, что форма кузова осталась прежней. Но, может быть, ты перекрасил его, поменял чего?
— А, ты про это. Было дело. Пришлось весь перекрасить, потому что от старой краски опосля ремонта ничего не осталось.
