Я давилась от отчаяния и безысходности, понимая, что мне от него не уйти, не убежать. Он поймает меня, притащит обратно и разольет по бутылочкам, равнодушно наблюдая за моими мучениями.
Я просто разменная монета в его жестокой игре и с самого начала у меня была одна только роль — пешки, которую можно пустить в расход.
Его шаги раздавались уже прямо за моей спиной. Он хрипел и кашлял, но с упорством конченого маньяка преследовал свою жертву.
— Попалась дрянь, — прорычал он, и толкнул меня в спину, повалив на снег.
По щекам катились обреченные слезы.
— Отпусти, меня, пожалуйста.
— Заткнись! — прорычал он с трудом справляясь с дыханием, — просто заткнись, пока я тебе рот не зашил!
Я заскулила и начала ползти от него, толкаясь пятками от земли и помогая себе локтями.
— Думала, сможешь сбежать, — он пнул снег, швырнув мне в лицо целый фонтан белых искр, — от меня еще никто не сбегал!
— У тебя достаточно пузырьков с моей кровью. Пожалуйста. Дай мне уйти!
— Уйти? — противно рассмеялся он, — я тебя выжму, до суха, чтобы ни капли не осталось.
А за то, что посмела сбежать, буду делать это медленно, вскрывая рану за раной, в самых больных местах, так что бы ты голос сорвала от криков, и забыла, что в этом мире есть хоть что-то еще кроме боли.
От того старика, ворчливого, но заботливого, с которым я провела лето, не осталось ничего. Передо мной стояло чудовище. Безжалостное, кровожадное, одержимое своими тщеславными помыслами.
— Знаешь, чего мне стоило тебя заполучить? Знаешь? — рычал он, брызгая во все стороны слюной, — посмотри на меня! Я старик! Дряхлый урод, которые два может встать утром с кровати!
— Все стареют!
— Но не так.
Я постарел за день. Вернее, за одну проклятую ночь, когда перетаскивал тебя в наш мир. Что-то пошло не так, проход исказился. В результате, я и тебя потерял, и…себя! И твоя кровь мой единственный шанс вернуть обратно свою силу. Так что да, буду цедить пока в тебе есть хоть капля, пока Слеза тебя будет поддерживать.
Я понимала головой, что спасения нет, но сердцем не могла поверить, что все закончится именно так.
В заброшенной домишке, с жестоким маньяком, в котором нет ни жалости, ни сожаления."
"— Посмеешь еще раз сбежать — пеняй на себя. Высеку. Ты девка красивая, но это запросто можно исправить. Тем более красота, для моего дела и не нужна, — он вытащил из кармана второй моток веревки, — а теперь заткнись и иди сюда.
Пока он плед петлю и связывал мне запястья, я рыдала в голос и умоляла его остановиться. Все без толку.
