Если за то, что я болела меня отправили за решетку, то что может быть, если выяснится, что я врала и планировала похищение артефакта?
— Какой девочке не хочется попасть в замок? Это у вас тут замки дело обычное, а у нас, — качнула головой, обозначая другой мир, — они редкость. Мне хотелось почувствовать себя принцессой, ну или на крайний случай придворной дамой. Но пока удалось побыть только поломойкой, официанткой и нянечкой.
— Ты действительно оттаскала Есмину за ухо?
— Пришлось. Девчонка совсем от рук отбилась.
Или от лап? Не знаю, как там принято у драконов.
— Знаешь, тут я с тобой соглашусь. Она веревки из отца вьет, Лесса носится с ней как курица с яйцом. Маленькая нахалка уже столько нянек довела, пора бы уж ее на место поставить.
— Она хорошая. Просто капризная. Немного.
— Да-да. Самую малость. Знаешь, что она устроила, когда узнала, что тебя забрали? Я думал из нее огонь хлынет. Хорошо, что еще не доросла до огня.
Я снова смолчала. Это наш с Есминой секрет, и я не могла его выдать даже Рэю.
Это будет нечестно по отношению к маленькой мерзавке. Похоже, я к ней привязалась.
— Когда ты меня выпустишь отсюда?
— Мне надо убедиться, что все в порядке, что ты не опасна. Поэтому пока останешься здесь. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли все необходимое.
— Зачем пришёл, если считаешь, что я не до конца вылечилась? Не боишься, что к тебе зараза прицепится?
— Мне уже все равно, — севшим голосом ответил он, — дважды я тебя хоронить не буду.
Такое простое признание, а у меня снова свело все внутренности.
— Что будет со мной, если остальные узнают про болезнь?
Рэй медленно поднялся с пола и пошел к выходу. Только на пороге остановился и коротко обронил:
— Я никому не сказал о том, что ты выжившая, и о том, что попаданка никому не сказал. Наплел что-то о подозрениях насчет подлинности рекомендательно письма.
— Спасибо, — прошелестела я, наконец, поднимаясь с кровати. — Ты вернешься?
— Да. Как только решу все вопросы.
Он ушел, а спустя полчаса, мне принесли все необходимое.
Одежду, мягкую подушку и теплое одеяло. Пару книг, нормальную еду, а не ту баланду, что мне пытался подсунуть тюремщик.
Камера перестала меня тяготить своей обреченностью, и душе стало чуточку светлее. Теперь меня грело не только одеяло, но и воспоминания о том, как Рэй признавался в своих чувствах.
Глава 19
Потом что-то случилось…
Несколько дней ко мне никто не приходил, кроме молчаливого слуги, приносившего пищу.
