Я все еще не могла поверить в то, кто он, не понимала, как он скрывал свою сущность и зачем. Да и как к нему теперь приблизиться, тоже не знала. Он не просто солдат, а тот самый пепельный генерал, да еще и дракон.
Дракон.
Это не укладывалось у меня в голове.
Интересно, а этому дракону нужна попаданка, или он уже давным-давно забыл о ее существовании и теперь даже не посмотрит в ее сторону? То есть в мою.
Этого я боялась больше всего. Того что не нужна. Того что теперь между нами такая пропасть, что не преодолеешь, сколько не прыгай.
— Хватит про него болтать! — капризно заявила Есмина, — мне не интересно.
— Почему? — я наоборот была готова говорить о Рэе днями напролет.
— Что вообще может быть интересного во взрослом хмуром дядьке?
Ох, подрастешь девочка, тогда и поймешь. Что зачастую вокруг таких хмурых молчаливых дядек вся наша жизнь крутится, и без них хоть волком вой.
Что же мне теперь делать? Я не знала. Меня снова со страшной силой тянуло к нему, но душили сомнения, а нужна ли я? Может, он поэтому и не позволял нам раньше сближаться? Потому что знал, что невезучая девочка из другого мира ему совсем не пара, и незачем давать ей ложных надежд?
Но больше всего пугала неизвестность того, как Рэй отреагирует на мое возвращение после хмари.
Он же отпустил меня там на берегу реки, в полной уверенности, что мне не удастся сохранить человеческий облик и я обращусь в выжлу.
А теперь я здесь. Худая, с короткими волосами и зеленью в глазах. Что будет, когда он меня увидит?
Весь следующий день я провела на нервах.
Уводила Есмину то во двор, то в самый дальнюю часть замка, то придумывала развлечения в комнате.
Мне было страшно, поэтому я сделала самую логичную вещь на свете — попыталась спрятаться, но сама, как последняя маньячка ловила каждый шелест и звук шагов, а сплетни о Пепельном стали для меня как наркотик. Я готова была слушать всех и каждого, кто мог хоть что-то сказать о нем.
Конечно же, я понимала, что бесконечно прятаться не удастся.
Рано или поздно мы столкнемся, и он меня узнает, но почему-то хотелось оттянуть этот момент. Так у меня создавалась иллюзия, что у нас все хорошо. Я могла утешать себя фантазиями на тему, как он обрадуется, увидев меня живой, как обнимет. И стоило прикрыть глаза, как я чувствовала вкус его губ на своих.
Такой приятный самообман. Но разве я могла иначе?
А потом Пепельный пожаловал к Императору. Я как раз отвела Есмину на занятия, когда услышала вдалеке голоса.
