У меня нет терпения, нет педагогического такта, нет идей чем можно увлечь ребёнка ее возраста. Весь мой присмотр сводился к тому, что я бегала за ней и орала, как потерпевшая. Нельзя, не лезь, сиди тихо.
А она с упоением мотала мне нервы. Я переодевалась еще дважды, чуть не сломала себе шею, пока снимала ее с дерева, растущего во дворе — это мы так погулять вышли. Обед вспоминать совсем не хотелось, потому что она ныла и причитала о том, что все не вкусно, и пыталась закидать меня жеваным хлебом. Потом были занятия и, к счастью, здесь меня ждал хоть небольшой перерыв — я сдала хулиганку пожилому учителю, а сама плюхнулась на диванчик в углу и кое-как переводила дух.
Укладывала ее тоже с боем. Умываться она не хотела, спать не хотела, читать тоже. Ей бы только носиться кругами и орать.
Мне удалось ее утихомирить, только когда на город опустилась густая ночь. Девочка заснула, а я обессиленно растянулась у нее в ногах, не в состоянии заставить себя подняться.
Надо идти к себе. Завтра снова в бой.
Мне потребуется много сил. О-о-очень много.
Мерзавка категорически отказывалась слушаться и, кажется, задалась одной единственной целью — довести меня до нервного срыва. Вот как, скажите на милость, общаться с человеком, если он на любую фразу корчит гримасы и показывает язык, а стоит отвернуться, как же норовит улизнуть?
Ее присутствие меня тяготило настолько, что я была готова прямо сейчас собрать свои скудные манатки в узелок и печально удалиться в туман.
— Принеси мне сок! — скомандовала Есмина, когда я разбиралась в завалах ее игрушек.
— Нельзя. Скоро обед.
— Я хочу сока! — она капризно топнула ногой, — немедленно.
— Нет!
— Мне все няньки сок приносили, когда я того требовала.
— А я не принесу. Вот поешь нормально, там и пей хоть сок, хоть компот, хоть воду из лужи.
— Ты должна мне прислуживать.
— Твой отец сказал, что я должна тебя воспитывать и не давать тебе творить глупости.
— Но…
— Все разговор закрыт.
Возможно, я должна была быть с ней мягче, но у меня не получалось.
Внутреннее напряжение постоянно было со мной и никуда не уходило. Я просто бездарно теряла время!
Обеда она так и не дождалась. Нашла где-то шоколадку и, выскочив из комнаты, попыталась втихаря ее съесть, но я услышала шелест обертки.
— Это мое! — заголосила девочка, когда я отобрала у нее трофей.
— Потом получишь, после еды.
Мне пришлось поднимать руку повыше, потому что она прыгала как мартышка, размахивая руками.
— Отдай.
— Нет.
