К счастью, идти пришлось недалеко, буквально до соседней двери, за которой скрывалась череда ящичков вдоль стен и ряды лавок.
Она еще раз окинула меня придирчивым взглядом и отправилась к самому дальнему шкафу. Долго там копалась, причитала, но в конце концов извлекла одежду. Ровной стопочкой выложила два комплекта серого цвета. Потом из сундука, стоящего чуть поодаль, достала неказистую обувь.
— Одевайся.
И так что у нас тут?
Платье, серое, неприятное на ощупь, с длинными рукавами и шнуровкой на груди. Колготки.
Добротные такие, трикотажные. Тонкая рубаха под платье. Что-то напоминающее бюстье и труселя.
Да-да. Не трусики, не трусы, а именно труселя. Сверху — до пояса, снизу — до колена. С тоской вспомнился комод в моей спальне, дома, где аккуратными стопочками лежало кружево, гипюр, атлас, а тут бабушкины портки «прощай молодость».
Натянула их, посмотрела на себя скептически я тяжко вздохнула. Делать все равно нечего, не ходить же голой! Да и не наряжаться я сюда пришла, а по делу. Поэтому продолжила одеваться.
Бюст, рубашку, колготы натянула без проблем, а с платьем пришлось повозиться. Пока сообразила, как эту шнуровку затянуть.
— Вещи есть свои?
— Нет.
Офелия расщедрилась и выделила мне деревянный гребень. Тщательно проследила, чтобы я причесалась, завязала волосы бледно-голубой лентой, а потом выдала мне …чепец.
— Прислуге не положено волосами трясти, — сурово пояснила женщина, увидев, как протестующе вытянулось у меня лицо.
Понимая, что спорить бесполезно, я забрала это безобразие и водрузила себе на голову.
Резинка на подкладке нещадно давила, поэтому пришлось сдвинуть набекрень, чтобы стало хоть немного удобнее.
Затем мы отправились в следующую комнату. Это была спальня, человек на двадцать, не меньше. Жесткие кровати стояли рядами, и к каждой прилагалась низенькая тумбочка.
Офелия указала на свободную койку, самую ближнюю к двери, стоявшую практически на ходу.
— Личные вещи оставляй здесь. И за мной.
Я осторожно положила запасную стопку одежды в тумбочку и, улучив момент, потрогала колючее шерстяное одеяло и подушку, которая по твердости могла поспорить с булыжником.
Впрочем, после лесной хибары очень даже миленько и удобно.
Следующая остановка — столовая. Здесь все так же мрачно. Большой зал с крошечными окнами под низким потолком, ряды деревянных столов, лавки, а вдоль стены полки, на которых стояла различная утварь.
— Распорядок дня такой. Подъем в пять. Пятнадцать минут на сборы.
