Воздух был наполнен ароматами цветов и соли, а откуда-то из порта доносились далекие, протяжные гудки кораблей, добавляя этой картине умиротворяющей романтики. Дорога заняла примерно полчаса.
Когда мы подошли к таверне Торбина, из ее окон уже лился теплый желтый свет, а изнутри доносился гул голосов, смех и обрывки музыки. Вечер был в самом разгаре.
Едва я толкнул тяжелую дубовую дверь, как нас окутал спертый воздух. Пахло жареным мясом, пролитым элем, мокрой одеждой и дешевым табаком. В углу, на небольшом возвышении, сидел изможденного вида лабух и терзал старое пианино, извлекая из него бравурную и очень бодрую мелодию.
За столами сидели шумные компании: докеры, матросы с только что пришвартовавшихся судов, какие-то темные личности, которых можно было встретить только в портовых кабаках. Группа моряков, сбившись в кучу, горланила похабную песню про старого кока и морского бога, которые что-то не поделили.
Пока мы искали столик, я краем уха слушал, о чем же, все-таки, они пели:
'Что ты, склизкий замухрышка,
кипятишься на меня?
или мало золотишка
я кидал в твои моря?
хоть не те уж нынче силы,
но я все еще могу
твою тушу тухлой рыбы,
сделать дублинским рагу!
отвечай мне четко, чинно
(пусть я даже жутко пьян!)
разве жители пучины,
мало гадят в океян?'
Лидия, войдя внутрь, поморщилась, словно ей в лицо плеснули помоями.
Она старалась держаться с привычной ей аристократичной величественностью, но ее брезгливость была видна невооруженным глазом.
Причем утром я за ней такого не замечал.
Наверное, ей не нравился местный контингент, но меня это волновало мало. Обычный паб. Почти идентичный тем, что были в моем мире.
Алиса же, к моему удивлению, чувствовала и вела себя здесь куда вольготнее.
Я заметил, как она, слушая песню моряков, едва заметно улыбнулась и даже начала тихонько подпевать себе под нос, отбивая такт ногой. Лидия, заметив это, покосилась на нее словно на помешанную.
Мы с трудом нашли один-единственный свободный столик в дальнем, самом темном углу. Усадив своих спутниц, я направился к стойке, протискиваясь сквозь плотную толпу.
Торбин, увидев меня, широко улыбнулся."
"— Виктор! Снова ты! Какими судьбами?
— Лень всеобъемлющая, Торбин, — я широко улыбнулся. — Нам нужен ужин. На троих. Что-нибудь горячее и сытное. И бокал пенного.
Торбин удивленно вскинул свои густые брови.
— На троих? С дамами? — он покосился в сторону моего столика. — Да ты, я смотрю, не теряешь времени даром. Неужто банк ограбил, а, коронер?
Я рассмеялся.
