Я посмотрел на них. На одну, движимую страхом повторения боли. На другую, готовую на все, лишь бы этого избежать. Что ж, эта ситуация играла мне на руку как нельзя лучше. При вскрытии будет двое свидетелей, а не только мои подчиненные, которые смогут увидеть, что я чист и не собираюсь заниматься подделыванием документов.
Я хмыкнул, и этот короткий, сухой смешок прозвучал в сыром воздухе почти издевательски.
— Идем.
У входа в морг стояли санитары. Они курили и о чем-то тихо переговаривались.
— Тело уже спустили? — спросил я.
Они молча кивнули, выдыхая облака сизого дыма.
— Спасибо. Можете быть свободны.
Мужчины равнодушно пожали плечами, бросили окурки в урну и удалились.
Я толкнул тяжелую стальную дверь и шагнул в темноту. За мной последовали девушки. Мы спустились по бетонным ступеням в холодный подвал. Воздух здесь был спертым, пахло хлоркой и формалином.
Еще на полпути вниз я услышал приглушенные явно молодые голоса и смешки, эхом отражавшиеся от голых бетонных стен.
— … я тебе говорю, он поставит «несчастный случай» как пить дать.
Через час будем свободны. Можно в кабак зайти, что недалеко отсюда. Я слышал, что сегодня там акция три — бокала по цене двух…
— Ставлю полтинник, что даже вскрывать не будет. Просто посмотрит, подпишет и все, — отозвался второй голос.
— Да ладно вам, — добавил девичий голос. — Может, в этот раз все будет по-другому.
Смех, последовавший за короткой паузой после слов, был скептическим и громким. Смеялись все трое.
Внутри было сумрачно, горела только одна настольная лампа.
Я щелкнул выключателем. С потолка, моргнув, зажглась длинная люминесцентная лампа. Она гудела и заливала помещение мертвенно-бледным светом.
И то, что я увидел, заставило меня содрогнуться от профессионального ужаса.
Это место было ужасным со всех ракурсов, как ни глянь. Посреди комнаты на кафельном полу с местами треснутой плиткой стоял стандартный секционный стол из нержавеющей стали. Но он был весь в застарелых разводах и пятнах. Рядом, на инструментальном столике вперемешку валялись использованные одноразовые скальпели, зажимы и пинцеты, просто брошенные в лоток.
В углу переполненный красный пакет для биологических отходов был небрежно завязан узлом. Никакого автоклава, ни кварцевой лампы, ни элементарного порядка. Это был не кабинет судмедэксперта, а гараж мясника-неряхи. Антисанитария, от которой у любого специалиста из моего мира встали бы дыбом волосы.
Да что там говорить! Я почувствовал, как волосы на затылке зашевелились.
